Так странно, что он спокойно объяснял это. И не кому-то, а мне — своему непримиримому врагу, дочери проклятого Дейрона. Видно, и ледяному эфору нужна передышка перед тем, как зайти на новый круг противостояния. Не выспался, что ли? Или дело в том, что нас слушали несколько десятков ушей?
— По прошествии часа их кормят и снова укрывают стазисом.
— Кормят? — присвистнул Лейс. — Во какая честь! Этих подлюк еще и кормить будут! Не нами, надеюсь? Везунчиками, которым выпало заниматься в подвалах в столь счастливый для тварей день?
Эфор Эйсхард наконец соизволил отойти от меня, и я выдохнула от облегчения. Он рассмеялся предположению Лесли.
— Слишком неэффективный расход кадетов! Хотя кое-кого я им, возможно, и скормил бы.
Все не сговариваясь, кто прямо, кто исподтишка, поглядели в мою сторону. А я-то удивиться успела, когда же Ледышка проявит гнилое нутро. Соскучилась по шпилькам. Все нормально, не заболел!
— А клетки не рассыплются в труху? — спросил Барри, и мы все представили чешуйки ржавчины, осыпающейся с прутьев.
— Нет, твари начинают свирепеть только в присутствии людей, а мы покинем подвалы раньше, чем снимут стазис. Волноваться не о чем. Этот цвет — сигнал для меня, чтобы я закончил занятие на несколько минут раньше.
Ронан, Веела и даже Лесли оживились: раньше — не позже. Выходит, нашему звену действительно повезло.
— Все, собрались! Пошутили, и хватит. — Эйсхард напустил на себя привычную суровость. — Рад сообщить, что у вас сегодня тоже намечается счастливый день. Первое прохождение полосы препятствий!
— У-у-у, — заныли кадеты. — Как сегодня? Почему сегодня?
От щек Веелы отлила краска. Ронан бочком-бочком придвинулся к ней и обнял за плечо, поцеловал в макушку, зашептал на ухо. Наверняка уговаривал не бояться и напоминал, что он рядом, что не позволит случиться плохому. И в темной академии, где каждый день ступаешь по грани между жизнью и смертью, есть место любви, заботе и надежде. Я поскорее отвела взгляд, чтобы не смущать их.
Прищурившись, я посмотрела на притихшего Лейса. Лишь бы не подвел! Придется приглядывать за ним в оба. Я отвлекалась и слушала эфора Эйсхарда вполуха, а он объяснял очередность захода звеньев в пространственный карман.
— В первый раз я пройду полосу препятствий вместе с вами.
— Ф-у-ух, — выдохнули все.
Правильно-правильно, подогревайте его и без того раздутое эго! Ледышка сделал вид, что ему нет дела до всеобщего обожания, и объявил построение.
Я встала рядом со своими и тихо сказала:
— Мы справимся. Полоса препятствий не может быть слишком сложной. И помните: на ней нет настоящих тварей Изнанки, только магия и иллюзии.
Кадеты первого курса, как обычно, собрались на учебном полигоне, но сейчас никто не разминался, не висел на турнике. Желторотики, разбитые по группам, выстроились за своими эфорами, ожидая начала состязаний, а перед нами, торжественный как никогда, одетый в парадную черную форму, стоял наш неразговорчивый тренер и произносил самую длинную в этом году речь.
— Сегодня состоится знакомство с полосой препятствий. Кого-то она напугает, а кто-то от ужаса наложит в штаны — тут только два варианта.
— Фигня, — прошептал Атти. — Кого могут испугать иллюзии? Там нет настоящих тварей. Да и твари только так дохнут от стика… Хм, кстати, оружия-то у нас нет.
— Перед вами стоит одна задача — дойти до финиша, — продолжал мейстер Рейк. — Уверен, что здесь сложностей не возникнет, вас сопровождают эфоры и в нужный момент дадут живительного тычка.
По строю пронесся нервный смех. Чуть поодаль трое кадетов-старшекурсников устанавливали навес для целителя, напоминая о том, что предстоит серьезное испытание — какое уж тут веселье. Правда, у самих третьекурсников были скучающие лица, для них прохождение полосы препятствий осталось в прошлом и наверняка казалось детским баловством. Все они давно бились с настоящими бестиями, а перед выпуском будут проходить практику на передовой в приграничных гарнизонах.
Появилась мейстери Иллара с саквояжем в руках, принялась деловито расставлять на столе запечатанные сургучом флаконы с фиолетовым содержимым. Жильник. Первое средство помощи при смертельных ранениях. В первую очередь он, а потом уже все остальные целительские манипуляции. Папа, как и любой другой одаренный, всегда носил такой флакон из толстого стекла с собой в кармане. А в седельной сумке Уголька их нашлось несколько…
— Что, кадеты, поджилки трясутся? — грубовато бодрил нас мейстер Рейк. — Ну-ну, давайте порадую! После успешного прохождения полосы препятствий у некоторых из вас…
Все притихли, надеясь услышать слово «дар», но тренер разочаровал.
— …проявится способность видеть дороги Академии. Завораживающее зрелище для новичков! И предвестник пробуждающегося дара! Давайте растревожим его в вашей груди, пусть вырвется на свободу!
— Дава-айте, — нестройно и без энтузиазма протянули кадеты.
Некоторые эфоры переглянулись и заулыбались: слишком уж уныло и безрадостно звучали наши голоса.
