— Тайлер! — крикнула я, впервые назвав командира по имени. — Помоги!
Эйсхард дернулся, как от удара. Хватанул ртом воздух. Кажется, он не дышал все это время.
— Тай, — нежным голоском пропела Майя, но лицо исказилось от злости. — Не убивай меня, Тай. Защити меня…
Эйсхард не мог не понимать, что это лишь игра, маска опасного чудовища, но чувства вопили ему: «Это твоя сестра. Ты не спас ее во время Прорыва, так спаси сейчас!»
Лед вздел оружие, размахнулся. Я зажмурилась, почти поверив, что отравленное острие пронзит мое плечо…
Создание содрогнулось. Сделалось тихо-тихо. Хватка цепких пальцев ослабла. Ронан шумно выдохнул с облегчением. Лишь тогда я решилась посмотреть.
Увидела прямо над собой умиротворенное и будто бы задумчивое лицо. Майя теперь снова напоминала юную девушку, какой была при жизни. Она моргнула раз-другой и медленно осела, навалившись на меня.
Выбраться из-под невесомого тела не составило труда. Гуль лежал лицом вниз. Тонкие белые руки на глазах чернели, и тело гуля превращалось в горстку праха. Налетевший порыв ветра подхватил легкие частички. Ветер тихо гудел, выдувая сквозь разрушенные рамы печальную песню, позвякивали остатки стекол в рамах: будто погибший город пел Майе прощальную колыбельную. Мы молчали почти минуту, почтив ее память и память всех, кто не выжил во время Прорыва.
Так и не сказав ни слова, Эйсхард отправился к дверям. Приложил пластину-ключ, сурово бросил:
— Выходим.
Лесли первый кинулся вон. Ронан задержал взгляд на командире и кивнул, прежде чем выйти. Веела брела, глядя под ноги. Я подобрала стик и шла замыкающей. Эйсхард не смотрел на меня, его лицо застыло, и сам он снова превратился в глыбу льда. Запретил себе чувствовать.
Так нельзя. Это его когда-нибудь убьет…
Веела придержала дверь, дожидаясь, пока я выйду. Деревянное полотно с шумом ударилось о косяк за моей спиной. В коридоре казалось сумрачно после холодного света северного города. Не знаю, что одногруппники прочитали на наших лицах, но болтать они перестали.
— Что там случилось? — спросил за всех Атти. — Что с Лесли?
Лесли трясся у стены, сжавшись в комочек.
— Где Эйсхард? — спросила Медея.
Где же он, правда? Почему не вышел? Мы выжидательно уставились на дверь, но командир не торопился покидать пространственный карман.
— Рон, расскажи им, — пробормотала я и ринулась обратно.
Нельзя его сейчас оставлять одного.
Разрушенный город был на месте, а вот Эйсхарда я увидела не сразу. Сначала услышала глухие удары о стену. Обогнула ее и увидела Тайлера, который с остервенением колотил кулаками по выщербленным камням. Он стесал костяшки в кровь, но останавливаться не собирался, вытесняя физической болью душевную.
Он так себя искалечит! Надо его остановить немедленно!
— Тайлер!
Я подскочила к Эйсхарду и схватила его за руку, занесенную для очередного удара. Повисла на предплечье всем весом, но его все равно оказалось недостаточно: Лед стряхнул меня, как котенка. Я отлетела и впечаталась спиной в каменную кладку. В следующий миг жесткая и сильная рука стиснул горло.
Мир сузился до одного лица: мраморно-белого, обрамленного вспотевшими черными волосами. В пронзительных синих глазах плескались злость и боль. Он держал меня крепко, не позволяя шевелиться, однако пока не сжимал пальцев. В напряженной руке Эйсхарда ощущалась такая мощь, что я не сомневалась: одного рывка хватит, чтобы переломить мою шею, будто сухую тростинку.
— Давай, — прошептала я. — Сделай это. Если тебе станет легче. Только это все равно не вернет Майю. Не вернет твоих родителей.
Пальцы Эйсхарда дрогнули, тень пробежала по лицу: он приходил в себя, возвращался из омута тьмы, почти затянувшей его на самое дно. Он опустил руку. И следом поникли плечи. Передо мной стоял живой парень, опустошенный и лишенный надежды.
Не ведая, что творю, я погладила его ладонью по щеке, заменяя прикосновением тысячи слов. Он потянулся за моей ладонью. И снова темный вихрь взметнулся в глазах: Тайлер разозлился на себя за слабость. Отпрянул. Со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы. Ухватил меня за пальцы, собираясь стиснуть их, сломать, но… Стальная хватка оказалась на удивление нежной.
Я, не моргая, смотрела в яркие голубые глаза, Тайлер тоже не отводил взгляд. Я ощущала себя якорем, который не позволит яростному шторму унести шхуну в океан. «Держу тебя, — кружилась одна и та же мысль. — Держу».
Мы подались навстречу друг другу одновременно. Не знаю, как так вышло. Только что нас разделяло расстояние вытянутой руки, и вдруг оно сузилось до ладони, а потом и вовсе не осталось просвета между нашими лицами. И нашими губами.
Не было острожных первых прикосновений. И вопросов взглядами: «Можно ли? Готов? Готова?» Поцелуй был бурей, смявшей нас, подчинившей природной воле, ломающей все преграды.
Рот Тайлера накрыл мой. Он замер лишь на мгновение, за которое совершенно новый мир запахов, ощущений и звуков рухнул на меня и погреб под собой остатки разума. Я провела кончиком языка по горячим, горьковато-соленым губам, открывая их. Наши языки переплелись в безумном танце.
