— Это устройства?..
— Да, очень на то похоже… Я что-то слышал о таких столбах раньше. Маэримм — кажется, так они назывались. Великолепный пример колдовской резьбы… Вы ведь знали, что именно при помощи резьбы эльфы придавали магические свойства своим изделиям?
— Нет, конечно, — вяло соврала я по привычке. — Впервые слышу.
— Странно, ведь ваш лук, насколько я понимаю, украшен кем-то, кто весьма дотошно вникал в суть этой традиции…
— Я купила его у Коупа. А он перекупил его у кого-то ещё, — я пожала плечами. — Ему даже про Девять Стражей что-то там наврали.
— Да уж, представляю, — согласился Басх, — Работа ведь и впрямь наитончайшая, хотя, конечно, вряд ли выполнена рукой эльфийского мастера…
— Уж ты-то в этом точно разбираешься, — услышали мы насмешливый голос Святоши и обернулись.
У его ног лежала выпотрошенная и похудевшая сумка молодого историка. Валялись свитки, перья, несколько книг. Далеко не все, что Басх взял с собой в поход, но все, что удалось спасти после недавнего привала. И это не выглядело бы странно или подозрительно, если бы не то, что Святоша держал в руке.
Мне сразу стало как-то нехорошо, а в ушах зазвучал голос Гведалина, да так отчётливо, словно наироу стоял за моей спиной. «Видишь, пол-локтя длиной, по форме — как конус. Зелёного цвета, в узорах. Какую-то ценность имеет, но не для нас…».
— Ох ты, — восхитилась я. — А нам ведь за вашу голову четыреста эффи обещали, представляете?
— Обокрал Тунглид Рэтур? — спросил мой напарник с дружелюбным спокойствием. — И айтвараса за тобой посылали, и эту призрачную тварь… Так?
Лицо Басха побелело. Он стоял, смотрел на Святошу, и стискивал кулаки так сильно, что костяшки, казалось, вот-вот проткнут кожу.
— Если ты сейчас же не заговоришь, я тебе эту глыбу засуну туда, где солнце не светит, — веско пообещал напарник.
— Не надо так, Святоша! — встревожилась я.
— А как с ним надо? Мы из-за него чуть к прадедушке в гости не отправились!
— Немедленно отдайте мою вещь, — звеняще произнёс Басх.
— Твою? — ехидно переспросил Святоша. — Сдаётся мне, у меня на неё прав не меньше!
— Немедленно!
— А то — что?
Басх выхватил кинжал из ножен и кинулся на моего напарника. Ой, зря он это…
Орудуя свободной рукой, Святоша сомкнул пальцы на его запястье. Он ничуть не впечатлился красотой клинка и замаха. Простое, едва различимое движение — и вот чудесный кинжал валяется в траве, а его хозяин стоит рядом, не очень пристойно согнувшись и стеная от боли в заломленной за спину руке.
Какая-то птица сорвалась с дерева и унеслась прочь с испуганным криком. Мне даже показалось, что некоторые сосны язвительно перешёптываются.
— Эльн, — сказал Святоша таким тоном, что я поняла: шутить он больше не намерен. — Возьми-ка эту штуку и держи. А я сейчас буду выяснять, что это такое и почему за ним охотятся. Да, кинжал тоже прихвати, будь добра. А ты не дёргайся, — последнее относилось к Басху. — Лишнее движение — и твоя рука сама сломается, мне даже делать ничего не придётся.
Учёный скрежетал зубами и стремительно багровел. Вся глубина его унижения была написана на его лице огромными буквами. Я ничуть не сомневалась, что он сейчас без раздумий покончил бы с собой, если бы это обещало избавление от таких мучений. Подобрав его кинжал и взяв у Святоши странный камень, я отошла на приличное расстояние — на всякий случай, если отпущенный Басх решит меня придушить.
— Ну, поговорим? — спокойно осведомился мой напарник. — Или так и продолжим Йульскую мистерию разыгрывать? Предупреждаю, я эти представления терпеть не могу.
— Почему я должен с вами разговаривать? — натужно просипел Басх, у которого на глазах уже выступили слезы ярости. — После такого?
— А потому, что, если ты не перестанешь мутить воду, я перережу тебе горло и продам этот твой эльфский камешек Гведалину за четыреста эффи. Без малейших угрызений совести, причём. По твоей милости нас чуть не прикончили, и мы, мрак тебя побери, имеем полное право знать, что это за чушь творится вокруг тебя.
Сказав это, Святоша выпустил Басха. Тот от неожиданности не смог сразу выпрямиться и упал в снег лицом. Однако после этого вскочил, как отпущенная пружина, отфыркиваясь и гневно сверкая своими изумрудами. Ровные его волосы пришли в полнейший беспорядок, но от этого он ещё больше походил на чистокровного эльфа, какими их представляли художники и менестрели.
У меня опять что-то защемило в груди… И, тем не менее, на этот раз здравый смысл говорил куда громче.
— Да ладно вам, Басх, — сказала я, пожав плечами. — В конце концов, мы тут сейчас все в одной лодке, так что… Мы верней выживем, если будем знать, чего ждать.
— Эльн, — выплюнул учёный, медленно отступая от Святоши. — Теперь я вспомнил. Вспомнил ученицу с таким именем, напавшую на мастера. Дикарку, не способную справиться со своим даром, которой не было места среди цивилизованных людей! Теперь меня не удивляет, что такая, как вы, стала шлюхой для лесной черни. Мозаика сложилась!
