— Вика, — он опустил меня на ноги и начал целовать мое лицо. — Маленькая моя… Прости…
Кравцов говорил что-то еще, а я все плакала, плакала и плакала, но зато в его объятиях. С этими слезами выходила вся горечь и боль, страх, отчаяние и слабость. Все оставалось в прошлом.
Теперь все станет иначе, я уверена.
— Ну хватит ныть, Вика, соплями подавишься, — услышали мы недовольное ворчание Гордея и только поэтому разорвали объятия. — Борис, если и ты сырость разведешь, то я подарю тебе женские прокладки и уважать перестану.
Кравцов, продолжая обнимать меня одной рукой, совсем как мальчишка показал Гордею средний палец. Тот, продолжая сидеть на лавочке, сложил руки на груди и закатил глаза.
Я вытирая слезы, засмеялась.
— Пойдемте уже в дом, — бородатый поднялся с места. — Думаю, приятель, тебе есть что нам рассказать.
Мы уже который час сидели и разговаривали обо всем, что случилось в последнее время, ведь Гордей был совсем не в курсе, из-за чего начался весь этот балаган.
Как-то неожиданно на улице началась сильная гроза, первая, в этом году, так что я плотнее прижалась к Борису и прикрыла глаза, чувствуя рядом с этим мужчиной покой.
Именно сейчас, когда он был рядом со мной, а знала, что могу уснуть, ничего не боясь, потому что этот человек всю ночь будет оберегать меня от всех ненастий.
Заметив, что я засыпаю, Борис убрал прядку волос мне за ухо и поцеловал в лоб.
— Я люблю тебя, маленькая бесстрашная девочка, — услышала я тихий шепот и улыбнулась, качаясь на границе сна и реальности.
— И я люблю тебя… — ответила тихо, проваливаясь в безмятежный сон.
Руслан не спеша шел по аэропорту, когда двое крепких мужчин подхватили его под руки, заставляя остановиться.
— Руслан Федоров? Пройдемте с нами.
Парень завертел головой и попытался вырваться из их рук, он понял, что его полет за границу отменяется.
Опустив голову, брюнет криво улыбнулся.
Борис всё-таки решил подстраховаться.
— Кравцов…— зло прошипел Руслан. — Сукин ты сын…
