Яркими образами, он <Бальмонт> пытался вырисовать перед аудиторией лик женщины в многократных проявлениях мировой сказки – саги. Метод поэта вполне правилен, по нашему мнению. <…> Только поднимаясь на высокую гору, можно увидеть далекие горизонты. Только уходя от обычной повседневной жизни и отрешившись от обычных представлений, можно уловить ту сущность, ту грань, которая отделяет мужское начало от женского, творит сущность одного и другого типа в мировой литературе и жизни. <…>
Поэзия тонких гармоний мысли, образы длинной вереницей выдвигались поэтом из мглы седой старины, и это было увлекательно и красиво.[212]
Судя по публикациям в «Далекой окраине», Бальмонт обрел во Владивостоке не только недругов, но и «друзей», во всяком случае – в редакции этой газеты, дружественно встретившей поэта и продолжавшей освещать его пребывание на Дальнем Востоке в течение всего мая 1916 года. Одно из подтверждений – появившееся на страницах этой газеты стихотворение, посвященное Бальмонту и написанное одним из его владивостокских почитателей, который пользовался псевдонимом «Николай Амурский»[213]:
Широко был представлен Бальмонт и в последующих номерах «Далекой окраины». Так, 24 апреля здесь были напечатаны десять переведенных Бальмонтом «Японских песен» (см. Приложение 4), а спустя три дня поэт опубликовал свой очерк «Гений видящего сердца», посвященный Шекспиру (в 1916 г. отмечалось 300-летие его смерти), а также два сонета, посвященные великому англичанину: «На отмели времен» и «Всеобъемлющий»[215]. Очерк и оба сонета были к тому времени уже переведены на английский и опубликованы в сборнике «A Book of Hommage to Shakespeare» («Книга памяти Шекспира»)[216], а оба сонета вошли впоследствии в сборник «Сонеты Солнца, Меда и Луны»[217]. Тем не менее публикация этих произведений в «Далекой окраине» была первой в России.
Общение с кругом «Далекой окраины», вероятно, окончательно укрепило Бальмонта в его решении посетить Японию. «Еду хлопотать о паспортах. На неделю съезжу в Японию», – пишет он Екатерине Алексеевне 21 апреля (из отеля «Централь»)[218]. И спустя два дня (ей же):
…Несмотря на необходимость последнего выступления, я принял ряд малых, но важных героических мер, благодаря которым уже сегодня утром, в 10 часов без 1/4, я получил заграничные паспорта. В то же время мои здешние друзья обо мне хлопотали, и в результате я еду в Японию, в понедельник, 25-го, необычным способом: на торговом корабле, где чудесные каюты, но где, кроме меня, Елены и корреспондента «Далекой Окраины»[219] (это последнее – жаль!), нет никаких пассажиров. Корабль идет отсюда в Йокогаму. Таким образом, я проплыву японским Средиземным морем, в виду берегов Японии и среди бесчисленных островков. Дней 10 постранствую по Японии, а 10-го или 11-го найду тот же корабль на юге, в Модзи. Это будет и приятнее в 5 раз, и дешевле в 2 или 3 раза, чем обычное путешествие. Сегодня завтракал у капитана «Эривани», он плавает уже 31 год, интересный человек. Вообще здесь есть любопытные люди, но оторванные от всего, бесприютные перекати-поле.[220]
