24 апреля 1916 года во Владивостоке Бальмонт завершает предисловие к изданию «Витязя в барсовой шкуре», которое готовилось в то время в московском издательстве М. и С. Сабашниковых (именно эта дата и указана в книге[221]). «Я уезжаю сегодня в Японию, вернусь сюда к 15-му мая», – сообщает Бальмонт на другой день М. В. Сабашникову, отправляя ему свое предисловие[222].
Однако отправиться в Японию, как предполагалось, 25 мая на «Эривани» не удалось; отплытие отложилось на несколько дней. Вечером 26 апреля Бальмонт сообщает жене:
Катя, милая, я наконец уезжаю в Японию завтра, в послеполуденье, на японском корабле «Хозан-Мару»[223]. Из моей поездки на «Эривани» ничего не вышло, ибо корабль задержался отплытием из-за какого-то груза. <…>
Я еду в порт Цуругу. Тотчас же уеду в Йокогаму, там пробуду дня два, поеду дней на 5 в Никко, где множество храмов и где сейчас цветут вишневые деревья и иные. Все мои японские ночи будут лунные. Из Никко направляюсь в Киото, вернусь через Нагасаки. В Токио заеду из Йокогамы лишь на несколько часов.
Эти дни были совсем путаные из-за бесконечных сборов и разговоров. Я рад, что наконец завтра буду в открытом море.[224]
Отъезд Бальмонта обсуждался, по-видимому, в редакции «Далекой окраины». Во всяком случае, 27 апреля в этой газете появилось сообщение:
К. Д. Бальмонт сегодня уезжает в Японию на пароходе «Хозан-Мару», отходящем после 12 час<ов> с Коммерческой пристани. Редакция «Русского Слова» поручила К<онстантину> Д<митриевичу> написать о Японии несколько очерков[225]. К<онстантин> Д<митриевич> посетит Токио, Никко, Киото, Нару и через Нагасаки предполагает проехать в Пекин, откуда через Калган по ж<елезной> д<ороге> и дальше на верблюдах добраться до Кяхты.[226]
Не подлежит сомнению, что путешествие Бальмонта вызывало в русском обществе определенный интерес, во всяком случае на Дальнем Востоке, где как раз в то время распространились слухи о возможной поездке Горького в Японию[227]. Должно быть, на фоне интенсивного политического сближения России и Японии в 1914–1916 годах[228] назревала и «носилась в воздухе» потребность культурного сотрудничества обеих стран[229].
Итак, 28 апреля на японском корабле «Ходзан-Мару», осуществлявшем рейсы между Владивостоком и портом Цуруга, Бальмонт отплывает в Японию. «Корабль небольшой, но опрятный и удобный, – взволнованно пишет он с борта корабля Екатерине Алексеевне. – Радуюсь на изящные японские растения, и хочется поскорее видеть японскую весну. Завтра. Неужели эта страна, от меня ускользавшая, завтра будет увидена мной. Мне странно»[230].
Во время путешествия по морю Бальмонт знакомится с офицером русского флота, будущим эмигрантом и писателем-маринистом Б. П. Апрелевым (1888–1951), вспоминавшим позднее:
Среди публики мы заметили человека в строгом костюме, с золотисто-рыжими кудрями. «Или художник или поэт». Это оказался поэт Бальмонт. Скоро с ним познакомились. <…> Соленый ветер дул навстречу пароходу. Кроваво-красный диск солнца медленно катился к горизонту, окрашивая розовыми тонами полосу белой пены, оставляемой за кормой. Бальмонт писал что-то карандашом в своей записной книжке. После долгих уговоров он показал нам начало своего нового стихотворения:
