Когда-то наставник, очень заслуженный и уважаемый человек, советовал Чижикову никогда не пренебрегать дополнительными знаниями и информацией, какими они не были бы.
– Запомни, молодой. – повторял неоднократно его наставник, – не затем ты должен накапливать информацию, чтобы приумножать знания, а для того, чтобы инициировать как следует нашу работу!
Эту рекомендацию Вася запомнил и пользовался ею успешно. Сегодня советом Василий решил воспользоваться.
Он рассудил, что если кто-то и был в мастерской, то совершенно спокойно успел забрать интересующие предметы. Он попрощался с Гореликом. И поднялся в квартиру Михальчика.
Обычная, для немецкого дома, построенного проживания в конце девятнадцатого века планировка. Ныне коммуналка. Небольшая кухня. Небольшая комната. Квадратный холл. Санузел общий на весь этаж.
Чай пили в комнате, за небольшим чайным столиком.
– Реставрировали с отцом вместе, – похвастал старик. – Этот столик принадлежал моим предкам, молодой человек. Красное дерево! Сейчас таких не производят. Здесь в этом доме родился мой отец. Здесь жили его родители, его братья и сёстры, их семьи. Такое вот дело!
– А где нашли такое чудо? – Вася не лукавил. Столика такой конструкции он ещё ни разу не видел.
– А нашел его мой отец, очень давно, в подвале. Столешница отдельно. От внутреннего ящика только фасад сохранился. Остальное мы доделали. Ножку одну тоже сами восстановили, остальные сохранились.
Чижиков хрустнул карамелькой.
– А вот ещё к чаю, печенье, варенье из клубники. Внучка варила. Пробуйте. – Старик потянул за бронзовую ручку. Открылся внутренний ящик. Достал милейшие кофейные ложки. – Серебро. Клейма видите? Смотрите на буковки. А и М, в завитушках. То есть Алоиз Михальчик, ювелир и создатель предметов роскоши. Прадедушка мой. Он имел небольшое ювелирное дело. Так по мелочи. Броши, колечки, ложки кофейные и чайные. Иногда, старинные шедевры копировал, делал, как сейчас говорят, реплики. На каждом изделии ставилось клеймо. Обучался прадед аж в Петербурге, у братьев Грачевых, которые были поставщиками Императорского двора, в 1918 закрыли братьев.
Дед продолжил дело отца. Инициалы ему тоже подходили. Адам. Так звали деда. Хотя, ложечки вряд ли можно назвать роскошью. Средний класс мог себе такое позволить.
– Ложечки тоже в подвале нашли?
–Нет. В стене. Отец нашел. Да и что скрывать? Он надеялся, что родные хоть что-то припрятали. Вот кое-что и нашел.
Они продолжили неторопливо чаёвничать.
– Мой отец оказался самым проницательным из всей семьи. В 1933 он ушел из семьи искать лучшей доли. Сначала в Данию. Оттуда в Финляндию. А уж оттуда – в Советскую Россию, где получил советское гражданство, учился, работал, потом воевал. И он оказался прав. Он выжил. А родственники, не поверившие ему, все погибли. Остались только эти стены. Кое-что из мебели и утвари. Но разве можно это сравнивать с семьёй? Когда в сорок пятом отец получил очередное ранение, лечился здесь и остался здесь. Нашёл свой дом, но не сразу смог заселиться. Сначала тут обитал начальник госпиталя, а когда врач с семьёй уехали в Ленинград, в дом вселили несколько семей, в том числе и отца, он был к тому времени женат. Так что я появился уже здесь. Стопроцентный житель нашего славного Калининграда. Пять лет назад я ещё работал часовщиком, в этом доме, в подвале. Сейчас там другой специалист, а я на покое.
– Как же так? Вы-то точно должны быть ювелиром, а вы часовщик?
– Э-хе-хе! Наше семейное дело, к сожалению, не выдержало конкуренции. Давно это случилось. Ещё до первой мировой. Был у деда важный клиент в Варшаве. И однажды, дед повёз туда выполненный заказ. Не могу сказать, какие изделия находились при нём точно, но были бриллианты и рубины. Произошло несчастье. По дороге деда ограбили и убили, а весь багаж исчез. Хотя, чемодан и саквояж были приметными, из натуральной кожи, и инициалы А и М из серебра с позолотой. Убийц не нашло. Вещей не нашли. Кто сообщил преступникам, что ювелир с заказом едет, осталось неизвестным. Сыновьям пришлось возмещать клиенту убытки. И бизнес этого не вынес. Закатился. Имя мне родители выбрали, чтобы к тем инициалам подходило. Адам Адамович Михальчик. А и М. И у сына моего такие же инициалы. И у дочери. И у всех внучат, – заулыбался старик.
– Странно, что та общественница называет антикваром Литвака, а не вас.
– В этом странного нет. Семён Иосифович любит посещать барахолки. Что-то там находит. Перепродаёт. Не скрывает. А та активная женщина имеет виды на него.
– А исчезнувший, скажем пока так, Литвак Семён Иосифович тоже местный?
