А буксир так и идёт себе. Большие дерутся — мышке раздолье. Привычка — вторая натура. А что елозить попусту попой по зеркалу? Невольно станешь пох… Как это там у Пушкина или Лермонтова? Филантропом? Да нет! Вот ведь, медяшка не драеная, память отшибло… ФАТАЛИСТОМ, якорь ему туда-сюда! А фаталисты, надо вам сказать, господа товарищи, по всем умным книгам живут меньше, чем те, что ломают судьбу под себя. А как же не понукай судьбу? А это борьба и единство противоположностей в своей незамутнённой красе марксистской философии и не более. А как быть с горизонтом истины? Как? Как? Каком сверху! Ну и воняет же эта тина!!! То-то все мысли затейливые! Всё, придется стирать. Угораздило волной плеснуть на палубу, а там Банщик лежит и философиям предаётся. А где сух пай? Во, здесь, и даже не мокрый. В маленькой каюте, куда вход с кормы и по трапу вниз, места нет. Да и не безопасно там, это уже в крови. Лучше на левом борту. Но лучше не значит чище. Ничего, грязный, но живой тоже не плохо.
Так в высоких размышлениях о чуде бытия он и прибыл на буксире через Золотые ворота в Большой бассейн порта. Перескочили козликами на берег. Да, запашок от меня… адекватный. Войной пахну, в самом её золотом варианте линейки запахов. К начальству в таком виде нельзя. Придётся добраться до квартиры и там переодеться. Башка решил — ногам проблема. Но оказалось всё уже изменилось. Город очищен, снега нет, трамвай ходит и даже билеты продают в нём. У Исаакия огороды возделывают. Но фронт громыхает, не ушел никуда. На проезд до дома полчаса ушло. Но запах его всех шокировал, и не станешь же объяснять, что это не он, а его. Пришлось пережить, отвернулся от всех, зад показывая, что нет там ничего жёлтого. Или это ему только казалось и нет никому до него дела?
До дома он добрался в половине десятого. Дверь опять была закрыта и у него опять не было ключа, но хоть никто не пытался огреть его доской, да и вообще никого в парадной не было. Было темно и пахло пылью. С детства он помнил этот запах, только ещё был запах кошек, которые жили почти в каждой квартире, а сейчас этого характерного аромата не было. Он применил полученные знания и с помощью двух примитивных отмычек открыл врезной замок двери.
В квартире был идеальный порядок и чувствовалась, что здесь живёт трудолюбивая женщина. На кухне царил просто идеальный порядок и даже вода текла из крана. В ванной тоже была вода, только дров для растопки титана не было. Банщик быстро снял с себя китель и брюки, наскоро помылся под краном холодной водой и, энергично вытерся полотенцем. Оставив свою одежду в ванной, почувствовал себя готовым к бою и походу. В мешке у него был комплект белья и формы. Перевесив свою медаль на другой китель, он быстро оделся, взял документы, пакет из штаба и поехал на Литейный.
Большое серое здание на Литейном проспекте, 4 пользовалось у Ленинградцев довольно дурной славой. Здесь размещалось НКВД. Бытовало мнение, что это самое высокое здание в Питере так как из него можно было разглядеть и свою могилу, и Магадан. Здесь же размещался и третий (Особый) отдел КБФ.
Прибыв по адресу, он спросил куда ему пройти, чтобы отдать донесение. Дежурный ответил, что там сейчас полный хаос, так как пару часов тому назад взорвавшимся у здания снарядом было полностью выбито окно в кабинете заместителя командира нужного Банщику отдела и убит сам капитан третьего ранга Свешников. Его дела вроде бы принимает капитан-лейтенант Шиндель.
Переварив информацию, Банщик решил идти в отдел сразу. В отделе стояла суета, пахло пылью и пожаром. Постучавшись и получив разрешение войти, он вошел в кабинет. В кабинете всё было вверх дном. На месте выбитого вместе с рамой окна возились два солдата и заделывали ущерб фанерой от ящиков. Горела тусклая лампочка под потолком. Бумаги со стола, раскиданные по всему кабинету, уже были собраны и кипами лежали в совершенном беспорядке. На полу был толстый слой грязи, осколков битого стекла и щепок. Крупные остатки от рамы уже были собраны в поленницу. На полу и даже на столе ещё была кровь Свешникова, но само тело уже унесли.
Возле стола стоял маленький и лопоухий с короткой шеей человечек в кителе с погонами капитан-лейтенанта. Банщик представился ему и передал донесение. Капитан-лейтенант был очень занят, и не выглядел убитым горем, а скорее выглядел именинником. Он приказал Банщику явиться послезавтра к 11.00 в его кабинет, после чего они расстались.
Выходило, что у Банщика в запасе почти два свободных дня до разбора уже его «полетов», а не полета снаряда из жерла немецкой пушки, и следовало наиболее продуктивно использовать такой подарок судьбы. Выйдя из Большого Дома на Литейный проспект, он повернул к Литейному мосту. Затем прошел налево по набережной Кутузова на Дворцовую набережную.
