Спустя два часа, когда монитор невероятного устройства погас, израсходовав весь запас энергии в батарее, бледный, с выступившим на лбу холодным потом, император тяжело отвалился на спинку своего кресла и устало воззрился на не менее измученного посетителя, принесшего ему столь тяжелые вести. Припомнив, что он слышал про серьезные проблемы со здоровьем Иениша, и приложив к этому нервное потрясение сперва от потери корабля и команды, а после и от обретения подобных знаний, Александр III посчитал, что капитан 1-го ранга еще неплохо держится. Сам он прямо здесь и сейчас готов был просто лечь, уткнуться лицом в подушку и банально разрыдаться, как бы недостойно настоящего мужчины и истинного императора это ни было.
По отдельности каждый из предоставленных ему фактов мог вызвать разве что усмешку самодержца, знавшего всю внешнеполитическую кухню едва ли не лучше любого иного человека во всей империи, за исключением разве что министра иностранных дел, да крепкий пинок под зад принесшему его, ну или просто детское изумление от созерцания того же компьютера и фильмов с фотографиями, что хранились в нем. Но вот собранные вместе и опосредованно подтвержденные докладами из иных источников, заставляли серьезно задуматься. Да что там задуматься! Они откровенно пугали! Особенно последняя строчка доклада Иениша, содержащая всего два слова: «Мировая война», и поставленный напротив них год – 1914-й.
Император, при жизни получивший прозвище «Миротворец» и положивший все силы на предотвращение возможных войн, мог оказаться тем самым человеком, кто не сделал ничего для предотвращения общемировой войны, хотя получил информацию о ее неумолимом приближении за два десятка лет до начала.
– Кто еще в курсе? – наконец устало поинтересовался император, прикрыв ладонью глаза.
– В подробностях – только мы двое, ваше императорское величество, – тут же отозвался Иениш. – В общих чертах – еще один офицер. Это капитан 2-го ранга Протопопов, Николай Николаевич, бывший старший офицер броненосной лодки «Русалка». Также о нашем госте известно моей супруге, поскольку именно она помогала ему первое время освоиться в России. Но она принимала его за тайного агента, который долгие годы провел за границей, но, став обладателем невероятно важной информации, был вынужден инкогнито вернуться на родину. Об указанных в моем докладе событиях она ничего не знает. Естественно, оба поклялись хранить сию тайну до конца дней своих.
– А что же сам гость?
– Испарился или, лучше сказать, развеялся, ваше императорское величество, – постаравшись не выдать откровенную ложь малейшим жестом или интонацией, ответил Иениш.
– Это как так? – опешил император. – Он что, призрак, прости господи, чтобы взять и развеяться?
– Не могу знать, ваше императорское величество, – развел руками капитан 1-го ранга. – Но то, что он растаял в воздухе, это факт. Однажды он поведал мне одну теорию о том, что будущее не предопределено. И малейшее действие здесь и сейчас несомненно вызовет определенные последствия спустя многие и многие годы. – Нагнувшись поближе к императору, Иениш прошептал ему в ухо: – Скорее всего, самим фактом своего появления в нашем времени он изменил историю, отчего и сам в положенное ему Творцом время не появился на свет. А не родившись, он не смог попасть в наше время, оттого и исчез. Но в то время, что он провел у нас до своего исчезновения, положенные им начала сохранились.
– Неисповедимы пути Господни, – тихо пробормотал Александр III и трижды перекрестился.
– Воистину, – кивнул стоявший по правое плечо самодержца Иениш и трижды осенил себя крестным знамением вслед за государем.
– Значит, это все, что после него осталось? – император положил левую руку на погасший ноутбук и папку с докладом.
– Еще сохранился его катер, содержащий неимоверное количество технических секретов.
– Он у вас?
– Спрятан в надежном месте, известном только мне, ваше императорское величество.
– Что именно возможно с него взять?
– Из наиболее ценного – двигатель, работающий на жидком топливе, аналога которого еще нет, или я о нем никогда не слышал, и устройство для голосовой беспроводной связи на больших расстояниях. Нечто подобное сейчас находится в разработке у профессора Попова, но каких результатов он смог добиться, я не ведаю. Также много всяких мелочей, которые, ничего не опасаясь, можно было бы ввести в повседневный быт, вроде очень удобных застежек для одежды или канцелярских принадлежностей. Прочее же, по его словам, нам будет недоступно к пониманию.
Надолго задумавшись, император с четверть часа просидел, не проронив ни слова, после чего окинул оценивающим взглядом вновь занявшего свой стул Иениша.
