– И что же там пишут, Николай Николаевич? – обратился к своему теперь уже, наверное, другу Иван, присев рядом с Протопоповым, только-только вернувшимся на борт с газетой в руках.
– «Почтовая вечерняя газета» доносит нам следующее, – развернув периодическое издание, отставной капитан 2-го ранга принялся сразу переводить с английского заинтересовавшую его более всего прочего статью. – 25 июля 1894 года у западного побережья Кореи недалеко от бухты Асан без формального объявления войны японскими крейсерами был атакован шедший под английским торговым флагом пароход «Гаошэн», зафрахтованный китайским правительством для перевозки войск. В результате обстрела пароход затонул, унеся с собой жизни большей части китайских солдат и команды. Прикрывавшие его китайские крейсера приняли неравный бой, но соотношение сил оказалось не в их пользу. В результате один крейсер был принужден к поспешному отступлению, а второй, получив многочисленные повреждения, выбросился на скалы и был сожжен огнем японских крейсеров. Также трофеем японцев стало небольшое учебное судно китайского флота, что было вынуждено выкинуть белый флаг. Что же теперь скажет правительство ее величества на ничем не спровоцированную военную агрессию против гражданского судна, шедшего под английским торговым флагом?
– Да ничего не скажет, – хмыкнул Иван, прервав Протопопова. – Не для того они столько лет готовили японцев, чтобы выражать им свое «фи» из-за одного пущенного на дно торгаша.
– Вы так полагаете? – оторвавшись от газеты, нахмурился отставной офицер.
– Более чем уверен. Вот увидите, пройдет еще неделя, и об этом «Гаошэне» уже никто и не вспомнит. Владельцам выплатят компенсацию, а газетам настоятельно посоветуют не раздувать столь неудобную тему.
– И через десять лет то же самое произойдет с нами, – тихо и грустно произнес Протопопов.
– А вот я бы не был столь категоричен. Не зря ведь мы появились здесь, Николай Николаевич. Глядишь, лет за десять сможем хоть что-нибудь да подправить.
– Вашими бы устами, Иван Иванович…
Пятнадцать дней аврального труда всей команды, поддержанной нанятыми мастеровыми, и без малого восемь сотен фунтов стерлингов вернули небольшой крейсер к жизни. С перебранной машиной, вычищенными и подремонтированными котлами, выскобленным почти до металла и заново покрашенным днищем, «Полярный лис» смог продемонстрировать максимальную скорость в 18,3 узла, имея на борту 160 тонн угля, что было всего лишь на один узел меньше, чем при сдаточных испытаниях еще перед приемкой во флот. Для такого возраста и пробега, учитывая наличие родных котлов, это был весьма хороший результат, который еще мог быть улучшен по мере расходования как угля, так и снарядов. Загрузившись под завязку кардифом, минный крейсер покинул главный оплот Англии на Дальнем Востоке, чтобы через пять дней подойти к торговой столице империи Цин – Шанхаю.
– Полюбопытствуйте, Иван Иванович, – Иениш указал на воду, чей цвет весьма резко переменился с синего на желтый. – Это самый верный признак нашего приближения к Шанхаю. Я даже могу назвать примерное расстояние до него – шестьдесят миль.
– Это какие-то особые водоросли или планктон, что водятся только в этих водах?
– Нет, – усмехнулся Иениш, – обычный песок. Это течение реки Янцекианг, у которой и стоит Шанхай, выгоняет столь далеко в море неимоверное количество песка из своего устья. Китайцы даже вынуждены каждый день прочищать землечерпательными машинами судоходные каналы, чтобы пароходы могли пройти как в саму Янцекианг, так и ведущую к Шанхаю Усунг.
– Небось, недешевое удовольствие.
– Недешевое, – согласно кивнул Иениш, – но шанхайские лоцманы с лихвой восполняют свои затраты попросту грабительскими ценами за проводку судов. Нигде в мире нет столь высоких цен за услуги лоцманов, как в Шанхае. Да еще зачастую и ждать приходится в очереди часами, если не сутками.
