К сожалению, провести образцовую эвакуацию людей с лишившегося хода корабля в условиях ночной тьмы и находясь в ожидании постоянных атак японских кораблей, не было никакой возможности. Пагубную роль в этом деле сыграло и отсутствие достаточного количества маломерных судов. Еще до выхода из Дальнего с кораблей были сняты практически все шлюпки и катера, отчего со средствами спасения на борту броненосца дела обстояли не слишком хорошо, что привело к панике. Сотни моряков, поняв, что места в шлюпках им не хватит, принялись сигать в воду в надежде добраться вплавь до одного из подошедших спасателей. Не менее трех сотен подобных торопыг были подняты на палубы пограничных крейсеров, после чего отправлены отогреваться во внутренние отсеки. Еще примерно полторы сотни человек были приняты на верхние палубы со шлюпок и лишь после того, как последняя доставила капитана 1-го ранга Миклуха, Владимира Николаевича, забитые людьми, словно бочки сельдью, пограничники, погасив все огни, пошли к Бицзыво, надеясь, что утром удастся повстречать своих и освободиться от многочисленных пассажиров. Причем, что удивительно, не смотря на тяжелые обстоятельства, из всего экипажа «Императора Николая I» на следующий день не досчитались всего двадцати трех пропавших без вести матросов. Сам же оставленный экипажем броненосец погружался под воду до самого утра, пока не был обнаружен и добит истребителем «Хаятори», что занимался поиском спасшихся с тех кораблей японского флота, коим не посчастливилось пережить атаки на русские броненосцы. Так был потерян первый из взявших курс на Дальный кораблей, но отнюдь не последний, поскольку к атакам подключились подошедшие на огонек японские бронепалубные крейсера.
В общей сложности восемь японских бронепалубников навалились на оставшиеся с Макаровым корабли, то и дело предпринимая попытки выйти на дистанцию торпедного пуска. И многие выходили, причем не единожды. Но атака с максимальной дистанции, да еще в ночи, давала слишком мало шансов на успех, тем более что сохранившиеся орудия русских кораблей вносили свою лепту в дело отбития атак.
Вот только японцы оказались слишком упорными, а огонь русских кораблей недостаточно плотным, чтобы все закончилось без новых потерь. Первым был играючи сметен с пути, кинувшийся навстречу новому противнику «Медновский песец». По всей видимости, на его борту не смогли, как следует, разглядеть, на кого они пошли в атаку и в результате вместо очередного истребителя нарвались на «Такасаго». Получив в борт три 120-мм фугаса и даже один 203-мм снаряд, стреноженный пограничный крейсер, погасив все огни, поторопился укрыться во тьме. Его экипажу еще повезло, что японские крейсера потеряли друг друга в темноте и выходили в атаку на пестрившую огнями линию русских кораблей поодиночке, реже на пару с прибившимся истребителем. Находись же в этот момент рядом с «Такасаго» кто-нибудь из его боевого отряда, на один пограничный крейсер у Министерства финансов стало бы меньше. А так слишком рано показавший зубы бронепалубник мгновенно превратился в приоритетную мишень для орудий главного калибра броненосцев и, получив аж два крупнокалиберных привета, точно так же, как «Медновский песец», поспешил уковылять во тьму, дабы не быть добитым.
