Отстреливавшаяся из двух 152-мм орудий «Ниитака» продержалась под сосредоточенным огнем трех броненосных крейсеров целые четверть часа. За это время по ней только из орудий главного калибра было выпущено восемь десятков снарядов, пять из которых по закону больших чисел и в связи со схождением десятков разных условий угодили в небольшой по сравнению с раскинувшимися вокруг водами корабль. В совсем другой истории куда более крупному «Варягу» для потери трети экипажа и выхода из боя хватило всего 11 попаданий снарядами куда меньшего размера. Мгновенно тонуть тот естественно не спешил. И вообще крейсер находился весьма далеко от гибели. Но пожар на его корме полыхал знатный. Точно такой же, какой ныне пожирал палубу японского бронепалубника вокруг огромной пробоины образовавшейся на месте кормовой шестидюймовки, где от попадания русского снаряда сдетонировали доставленные к пушке боеприпасы. Правда, на и так скромной скорости «Ниитаки» это нисколько не отразилось, но начало концу корабля было положено.
Зашедшее в 18:11 за горизонт Солнце позволило темноте полностью опуститься на землю и воду, как это случалось в течение миллионов лет, но на сей раз один корейский порт оказался подсвечен не только редкими фонарями. Три огромных факела, в очертании которых можно было опознать горящие на рейде небольшие крейсера, оказались дополнительно подсвечены десятком мощных прожекторов со скопившихся в Чемульпо судов и кораблей. И еще один факел активно разгорался милях в четырех южнее, там, где два русских броненосных крейсера расстреливали почти в упор корпус вражеского одноклассника. Зря остававшиеся на борту «Асамы» моряки решили внести свой вклад в борьбу крейсеров 4-го отряда за свое существование. Стоило ожить шестидюймовкам его левого борта, как обездвиженный и искалеченный корабль оказался под ответным огнем почти трех десятков орудий. Так, бронебойные 203-мм снаряды уже вполне успешно вскрыли броню одного из сильнейших японских крейсеров и успели добраться до не затопленных бомбовых погребов среднего калибра, от подрыва которых пятая часть обстреливаемого борта «Асамы» в одночасье перестала существовать. Но подобных разрушений русским артиллеристам показалось мало, и потому в недрах броненосного крейсера то и дело раздавался оглушающий грохот разрывающихся снарядов, крушащих все еще сохранившиеся механизмы и хрупкие тела запершихся во внутренних отсеках моряков.
Чуть менее напряженная ситуация складывалась на рейде, где две группы кораблей, стоящих в каких-то трех кабельтов друг от друга, готовились вот-вот пустить в дело все имеющееся вооружение. Лишь вмешательство международных сил в лице стационеров, всеми доступными способами донесших до противников мысль о том, что пальба в водах нейтрального порта будет строго караться, не позволило «Славе» добить крейсера контр-адмирала Уриу, чей флагман и вовсе не пострадал в отгремевшем сражении. После того, как нахватавшаяся снарядов «Ниитака», не снижая хода, легла на левый борт неподалеку от острова Пхальмидо, весь огонь оказался сосредоточен на «Идзуми», который, не смотря на меньшее водоизмещение и более слабую броню, нежели у «Ниитаки», смог продержаться до входа на рейд нейтрального порта, проскочив туда с небольшим отставанием от вовремя развернувшегося избитого «Такачихо». Горящий на протяжении практически всей верхней палубы, с хорошо заметным креном на левый борт, этот небольшой крейсер смог сохранить ход и управление, что и спасло его от уничтожения. А еще вмешательство «Асамы», на обстрел которой тут же переориентировались «Рюрик» с «Адмиралом Нахимовым», стоило той продемонстрировать признаки жизни, оставив бронепалубники уже сильно вырвавшемуся вперед флагману. Правда, более не желающий рисковать кораблем в сгущающихся сумерках, Протопопов не стал идти до победного конца и, приказав снизить скорость до 8 узлов, ограничился обстрелом кормовой оконечности «Асамы», да посылом вдогонку удирающим японцам снарядов из орудий носовой башни. Лишь после того как к борту «Славы» подошли прежде державшиеся в стороне корабли пограничной стражи, они двинулись дальше, наказав командирам остающихся крейсеров добить подранка и после уходить в соответствии с ранее полученными указаниями. «Рюрик» впереди ждали долгие месяцы рейдерства в копании «Дианы» и пары вспомогателей, параллельно выступавших в роли транспортов снабжения, а «Адмиралу Нахимову» предстояло проводить в Дальний носители так и не пригодившихся миноносных кораблей.
