Отвернув от противника лево на борт, он с некоторым облегчением в сердце увидел, что русские не стали повторять его маневр и продолжили идти прежним курсом, так что в начавшемся весьма активно сражении должно было образоваться окно для перевода духа. По всей видимости, не только его людям и кораблям требовалась передышка. Впрочем, это было хорошо видно со стороны. С его стороны. Многочисленные пожары на русских кораблях и замолчавшие орудия лучше любых слов свидетельствовали о достойной работе артиллеристов Объединенного флота. Теперь оставалось оценить насколько сильно их состояние отличалось от такового японских броненосцев.
«Асахи», можно сказать, отделался легким испугом. Умудрившись выбить прямым попаданием центральный каземат «Полтавы» он остался под обстрелом всего четырех башенных шестидюймовок, что для такого гиганта не представляло серьезной угрозы. Ни больших возгораний, ни какого-либо крена заметно не было, что не могло не радовать. На удивление, державшийся следом «Фудзи» также не выглядел особо избитым, лишь потихоньку дымясь в паре мест. Но закончившиеся еще в первой трети боя снаряды и заряды, сложенные в кормовой нише башни, заставляли этот неплохой броненосец вновь и вновь возвращать орудия главного калибра в диаметральную плоскость, дабы осуществить их перезарядку. Увы, устаревшие барбетные, а не полноценные башенные, установки этого броненосца не оставляли иного выхода, отчего сильно страдала скорость ведения огня. А вот схожий с ним «Ясима», по всей видимости, отхватил за двоих. Даже за троих! Во время сближения, прохода и расхождения с этим броненосцем вице-адмирал Того успел рассмотреть, что по нему вели огонь аж с трех русских кораблей линии. Потому в его удручающем состоянии не было ничего удивительного. Заметно севший носом в воду и имеющий сильный крен на подбойный борт «Ясима» огрызался в ответ лишь из пары орудий среднего калибра и всего одной двенадцатидюймовки кормовой башни. В носовой же не осталось ни одного целого орудия — левое оказалось свернуто в сторону прямым попаданием 305-мм фугаса, а правое и вовсе срезало, отчего из амбразуры броневого колпака выступал на какие-то полтора метра обгрызенный «окурок». Знай командующий о подобном положении дел на «Ясиме», он тут же приказал бы капитану 1-го ранга Тацуто покинуть строй и укрыться за бортами менее пострадавших кораблей. Но свершилось то, что свершилось — броненосец надолго выбыл из игры. Зато «Сикисима», «Хацусе» и «Адзума» опять же остались практически невредимыми. И лишь флагман контр-адмирала Камимуры — броненосный крейсер «Идзумо», ставший мишенью для всех трех русских броненосцев с 254-мм орудиями главного калибра, тоже всем своим видом выказывал скорейшую потребность оказаться в руках тысяч рабочих судоремонтных заводов империи. Замыкавший же строй «Якумо» держался вполне молодцом. И если бы не поразивший его прямо на глазах командующего крупнокалиберный снаряд, что, продравшись сквозь броню носового каземата правого борта, вызвал невероятной силы внутренний взрыв, буквально испаривший этот самый каземат, то все выглядело бы совсем неплохо. Крейсер, слава богам, остался на плаву и даже не получил крена, когда в его борту образовалась огромнейшая прореха, но ремонтировать подобное повреждение требовалось долго. Непозволительно долго. Впрочем, этот день и даже этот бой все еще не закончился, потому гадать о том кому и какой степени ремонт вскоре должен будет нужен, являлось делом неблагодарным.
