Любой не изучавший историю экономики человек, мог задать вполне резонный вопрос — «Почему же о данном факте требовалось беспокоиться именно сейчас?», на что непременно получил бы от владеющего информацией человека довольно простой ответ — «Как раз в 1904 году должен был закончиться „Русско-германский торговый договор 1894 года“, что в течение 10 лет не позволял немцам душить русских торговцев зерном.». А еще более осведомленный человек мог бы поведать, что активно навязывавший русскому императору свою дружбу Вильгельм II, делал все возможное для развязывания русско-японской войны, в том числе для получения рычага давления на переговорах по новому торговому договору безрезультатно ведшихся уже свыше года. Ведь Германии для постройки грандиозного флота и содержания солидной армии требовались ничуть не меньшие средства, чем той же России или Англии. Вот только в отличие от них, немцы не располагали, ни обширными территориями, богатыми всевозможными полезными ископаемыми, ни многочисленными колониями, способными поглотить огромное количество промышленных товаров, давая взамен дешевое сырье и деньги. Но первые морские сражения закончились заметно в пользу русских, и потому немецким переговорщикам оставалось лишь сидеть и выжидать. Причем тем же самым занимался оставленный на посту Министра финансов Витте, с пеной у рта отстаивавший интересы своей империи и требовавший от противоположной стороны не только снижения пошлин на импорт зерна, но и согласования повышения этих самых пошлин на ввозимые в Россию промышленные товары, что для человека владеющего солидным пакетом акций немалого числа отечественных заводов, было не мудрено. Да и «подарки» от французских промышленников изрядно грели его душу. Если бы еще император не тратил столько денег на «игру в солдатиков», да продолжал брать кредиты во французских банках на развитие тех же железных дорог… Но, чего не было, того не было. Сперва Александр Александрович, а после и Николай Александрович делали все с точностью наоборот — средства на армию и флот выделялись просто огромные, а новые иностранные кредиты вот уже как пятый год не рассматривались вовсе. Даже постройку новейших броненосцев как-то умудрились ассигновать на средства, полученные за счет выпуска облигаций внутреннего займа, при этом начав потихоньку погашать полуторамиллиардный внешний долг. Последний к этому времени мог бы быть вдвое больше, но тут свою роль сыграли, как последствия появления гостя из будущего, так и экономически грамотно проведенный переход на золотой стандарт, о потребности введения которого было сломано немало копий в спорах множества экономистов. И немалую роль в этом деле сыграли соображения поданные на высочайшее рассмотрение гостем из будущего. Пусть Иван Иванович и не смыслил в хитросплетениях, ставших отныне современных ему законов экономики, он являлся человеком реально жившим в условиях главенствования не какого-либо благородного металла, а живого рынка и кредитного билета того или иного государства. Потому, в отличие от всех прочих, мог углядеть то, что ускользало или специально скрывалось от взора самодержца.
Должно быть тогда, в уже далеком 1896 году, Сергей Юльевич Витте изрядно удивился, когда ему в приказном порядке было высочайше велено выдать всю информацию о запланированной денежной реформе какому-то неизвестному человеку, скрывавшему свою личность за маской. Да и данные о существующей в России и мире монетарной политике тоже.
