Первые выстрелы с японских крейсеров прозвучали в 13:43 с расстояния в 50 кабельтовых, а первое попадание в крейсер случилось лишь спустя 18 минут. Отвечать же русские моряки стали в 14:07 и поскольку ныне Солнце им в глаза не светило, точность ведения огня оказалась куда лучшей, чем во время Боя в Корейском проливе, что нынче уже не должен был произойти. Во всяком случае, для этого корабля. Однако исправить главный недостаток «Рюрика» во время проведения его ремонта не представлялось возможным. Что носовая оконечность, что корма рейдера, продолжали оставаться безбронными. Потому не было ничего удивительного в том, что крейсер начал потихоньку садиться кормой в воду после образования первых подводных пробоин. Лишь спустя три часа безудержной кровавой гонки капитан 1-го ранга Трусов вынужден был встать к противнику бортом, поскольку два из четырех кормовых 203-мм орудия оказались выведены из строя. А из оставшейся пары, лишь одно могло продолжать вести огонь по противнику в силу конструктивной особенности их установки. Правда и японцы были вынуждены снизить темп стрельбы. Во-первых, «Токива» лишился одного из башенных орудий, когда внутри него сдетонировал свой же снаряд. Во-вторых, «Якумо» вновь получил пробитие брони носового каземата шестидюймовок, только теперь уже левого борта. Впрочем, исход данного золотого попадания русских артиллеристов был тот же, что во время боя у Талиенвана — каземат попросту испарился, а в борту японского крейсера образовалась солидных размеров пробоина площадью не менее пятнадцати квадратных метров. Тем не менее, преследование японцы не остановили и смогли добиться попадания в перо руля, отчего «Рюрик» сохранил возможность управляться исключительно машинами. С учетом потерянных орудий и распространяющихся по избитой корме, как затоплений, так и пожаров, Евгений Александрович принял решение подставить под вражеский огонь высокий борт своего крейсера. К сожалению, в скором времени это не преминуло сказаться на его целостности. В то время как изрядно уставшие расчеты носовых башен японских крейсеров вынужденно сбросили темп стрельбы до одного выстрела в минуту, что практически сравняло их с показателями артиллеристов несколько устаревших орудий главного калибра «Рюрика», доселе молчавшие кормовые башни и бортовые орудия меньших калибров обрушили на броненосный рейдер натуральный стальной дождь. К сожалению, ни корабельные инженеры, создававшие проект модернизации «Рюрика», ни мастеровые верфи, не являлись волшебниками и потому в целях сохранения остойчивости корабля на прежнем уровне, пришлось принести в жертву орудия среднего и противоминного калибров. В результате, получивший дополнительные четыре 203-мм орудия крейсер полностью лишился пушек среднего калибра, ранее находившихся на верхней палубе, а место шестидюймовок заняли 120-мм скорострелки. Но зато вся батарея последних сумела обзавестись 50-мм броней и броневыми перегородками дюймовой толщины, что значительно повышало живучесть, как каждого отдельного орудия с расчетом, так и всего корабля в целом. Если бы еще между 254-мм нижним броневым поясом и броней батареи находился хотя бы такой же 50-мм верхний броневой пояс, то «Рюрик» мог бы вовсе не замечать удары фугасов от шести дюймов и ниже. Но, чего не было, того не было, и потому вскоре борт рейдера принялся обзаводиться не предусмотренными конструкцией отверстиями.
Тем не менее, не смотря на имевшееся превосходство японцев, что в количестве кораблей и орудий, что в весе бортового залпа, говорить о скорой победе над русским крейсером им не приходилось. Пусть «Рюрик» являлся первым и наименее мощным кораблем в своей серии, по водоизмещению он находился на одном уровне с эскадренными броненосцами, а потому обладал возможностью переварить очень большое количество вражеской стали и огня, при этом заметно огрызаясь в ответ. Так огонь восьми частивших 120-мм орудий и пяти сохранивших возможность вести огонь на правый борт восьмидюймовок оказался довольно кусачим для вынужденного повернуться к противнику сильно пострадавшим левым бортом «Якумо».
