Результатом длившегося в общем итоге аж целых шесть часов противостояния стали две едва держащиеся на воде развалины, в роли которых выступали «Рюрик» с «Якумо», сопровождаемые расстрелявшим весь запас 152-мм снарядов «Токивой». Этот собрат почившей в Чемульпо «Асамы» к тому же успел лишиться еще одного орудия главного калибра, опять же разорванного изнутри своим же собственным снарядом и потому продолжал лупить в сторону агонизирующего рейдера лишь из 76-мм пушек, да беспокоить его очень редким огнем двух оставшихся восьмидюймовок. Все же за многие часы боя его артиллеристы успели расстрелять все хранившиеся внутри башен снаряды, и были вынуждены перейти на питание из бомбовых погребов, что наряду с общей усталостью номеров расчетов снизило скорострельность почти в шесть раз. А вот обе башни «Якумо» и вовсе молчали уже как четверть часа по причине полного израсходования снарядов. И вообще с левого борта получившего не менее полусотни попаданий крейсера в сторону русских продолжало бить всего одно уцелевшее орудие. Да и то противоминного калибра.
Вот тут бы и кинуть на весы противостояния факт своего присутствия подтянувшемуся к окончанию горячей фазы сражения «Отове». Ведь лишившийся практически всех орудий по правому борту «Рюрик» вряд ли мог остановить минную атаку бронепалубного крейсера водоизмещением в три с половиной тысячи тонн. Но к беде японцев на всех крейсерах типа «Ниитака» они сами изначально убрали из состава вооружения минные аппараты, в то время как русские — наоборот, только на крейсерах 2-го ранга их и оставили, обезопасив более крупные корабли от возможной гибели по причине детонации собственных торпед. Впрочем, сунуться поближе он все же попытался, но получив от безумно уставших, но заработавших колоссальный опыт артиллеристов «Рюрика» аж три 120-мм фугаса, вынужден был ретироваться, когда к огню своего флагмана присоединился сверкающий на полнеба вылетающими из труб угольными искрами также подоспевший к окончанию боя «Адмирал Корнилов». Не подойди этот старый и еще более тихоходный бронепалубный крейсер столь вовремя, и, скорее всего, японцы рискнули бы навалиться всеми оставшимися силами на держащийся исключительно на честном слове броненосный рейдер. Ведь на том же «Токива» сохранились все минные аппараты, как и мины к ним. А потерпеть весьма ослабший огонь противника практически не пострадавший броненосный крейсер мог довольно легко. Однако капитан 1-го ранга Нельсон-Гирст успел. Успел прийти на помощь, но лишь для того, чтобы уже спустя два часа, как только за горизонтом скроются дымы уползающих на север японских крейсеров, снять с гибнущего флагмана всех, кто пережил этот кромешный Ад. «Рюрик» же… Получивший свыше 70 попаданий только 203-мм и 152-мм снарядами «Рюрик» затонул, завалившись на испещренный пробоинами правый борт, не дотянув до нейтрального Гонконга каких-то пятнадцати миль. Но зато уже спустя полтора часа с влетевшего на внутренний рейд английского колониального порта «Адмирала Корнилова» в город потекла река раненых. Из семи сотен человек экипажа «Рюрика», на борт бронепалубного крейсера были перенесены или перебрались самостоятельно лишь 478 офицеров и матросов, не менее половины которых оказались ранены. Потому на борту русского крейсера, покинувшего Гонконг уже следующим утром, сверх штата остались лишь двести семнадцать матросов и ни одного офицера, ибо из числа последних не раненых не осталось вовсе, да и тех набралось всего девять человек. Но случившаяся трагедия лишь дала толчок к скорейшему началу осуществления плана по искоренению японских крейсеров. И охранники конвоев должны были стать первыми жертвами нового витка крейсерской резни.
