Приезд «чужака» в провинциальный город всегда событие. Иногда это разорившийся племянник («Евгения Гранде»), иногда парижский журналист (Этьен Лусто из «Музы департамента»), известный врач (Бианшон) или знаменитый адвокат (Дерош и Дервиль — эти бальзаковские предтечи комиссара Мегрэ). Но чаще всего это коммивояжер.
Благодаря такому человеку, как Годиссар, в привычное течение жизни врывается
Бальзаковская провинция живет под сильным влиянием Церкви. Подобно Церкви, провинция еще хранит дух иерархии. Наиболее влиятельные особы одновременно служат гарантами нравственности. Семейная жизнь почитается делом чести, а ради чести не жалко отказаться и от самых заманчивых удовольствий. В крайнем случае можно съездить в Париж и попытаться утолить свою жажду земного там.
В «Кюре из Тура» (1832), как и в «Старой деве» (1836–1837), ставка, вокруг которой кипят страсти, в сущности ничтожна. В первом из романов двое священников ссорятся из-за дома и библиотеки, во втором претенденты оспаривают друг у друга право на руку старой девы. И в том и в другом случае интересно прежде всего глубоко символичное значение описываемых коллизий.
Задолго до Жоржа Дюмезиля и Клода Леви-Строса Бальзак охотно употреблял слово «миф», причем в том же самом значении, какое в него вкладывают современные этнографы. Миф для Бальзака — это полная скрытого смысла история, в концентрированном виде отражающая состояние мира. Меняется история, меняется и миф, а вместе с ним и весь миропорядок. Изменения затрагивают самые глубины жизни. Правильно выбранный миф становится ключом, отпирающим дверь в социальное, юридическое и нравственное бытие общества.
Аббат Франсуа Биротто под проливным дождем возвращается домой, к своей квартирной хозяйке мадемуазель Тамар. В туфлях его хлюпает вода, и он с «домовитым вожделением» мечтает о миге, когда очутится в теплой библиотеке, завещанной ему каноником Шапелу. Служанка подозрительно долго не отпирает ему дверь, заставляя его мокнуть под водосточной трубой, а попав наконец в дом, он не находит под рукой ни своего любимого подсвечника, ни кочерги, ни домашних туфель. Да и свет в доме не горит… Он чувствует, как его охватывает ощущение надвигающейся бездны. Дом, в котором он до этого проклятого вечера блаженствовал и наслаждался жизнью, как истинный буржуа, в одночасье превратился в ад.
Утром за завтраком аббат Биротто поинтересовался, не нарушило ли его позднее возвращение покоя хозяйки? «Вот именно! Мадемуазель Гамар только заснула, когда вы ее разбудили, и потом не могла сомкнуть глаз всю ночь!»
Биротто, унаследовавший от каноника Шапелу и квартиру, и мебель, и библиотеку, считал себя полновластным хозяином дома. Он ходил в гости, наносил визиты, и грач в вист и ни разу не подумал о том, чтобы пригласить с собой Софи Гамар, которая считала, что вполне этого заслуживает. На самом деле в глазах света она оставалась «выскочкой», потому что ее отец, мелкий лесоторговец из Тура, был просто разбогатевшим крестьянином, выгодно купившим в годы террора этот прекрасный дом.
Против аббата Биротто плетет интригу аббат Трубер, властный человек, который «ступает торжественным шагом и сурово оглядывает всех исподлобья». Одним своим видом он внушает людям уважение.
Каноником назначают аббата Пуареля, а аббат Биротто простодушно подписывает свою «отставку». После чего аббат Трубер моментально вселяется в его квартиру. Биротто остался «без крыши над головой, без денег и имущества».
Эта история, при всей своей занимательности, немного потерялась на фоне событий 1826 года, когда кругом обсуждали болезнь и смерть Наполеона, спасение Людовика XVII, похищенного из тюрьмы Тампль чуть ли не в выдолбленном изнутри бревне, и, разумеется, бесчисленные жертвы Революции…
Тем не менее воцарение Иасента Трубера у мадемуазель Гамар имело глубокий скрытый смысл. Он не собирался останавливаться на достигнутом. В 1827 году он уже стал монсеньором Иасентом, епископом Труа. Его образ послужил прославлению «Конгрегации», доказательством того, что Власть и Церковь далеко не всегда существуют независимо друг от друга.
Трубер, выживший из дома Биротто, показал, словно через увеличительное стекло, как Церковь после десяти лет атеизма и двадцати лет конкордата снова обретает во Франции власть.
Действие романа «Старая дева» разворачивается в Алансоне в 1816 году.
