– Но нельзя же поехать туда с настоящей человеческой головой. Я решил думать об этом как об украшении, раз я так много голов отрезал. К тому же моя жена – буддистка. Будет здорово и перед ней похвастаться. Я не особо разбираюсь в религии, но эта штука выглядит так внушительно, что не стыдно хвалиться перед другими. Эх, а тело тут оставлю!
Сынбом попытался пошевелиться. Он едва дернулся. Где-то вдалеке послышался треск, а затем что-то с глухим звуком покатилось с горы. Ха-ха-ха. Смех потихоньку удалился. Он исчез вместе с непонятными разговорами. Больше в голове Сынбома не раздавалось ни звона, ни мужского смеха. Все, что он мог слышать, – это шум воды, неторопливо текущей в ущелье.
«Уходите? Нет! Не оставляйте меня здесь!»
Гнев и печаль хлынули из самого солнечного сплетения. Этого быть не могло. Сынбом сжал кулаки. Он изо всех сил попытался поднять свое окаменевшее тело, которое только лишь слегка дрогнуло. Оно казалось тяжелым, как камень. Сынбом так разозлился, что ударил сжатыми кулаками по земле. В воздух поднялись холодные струи воды.
«Не уходите, оставив меня здесь, как бесполезный камень! Это очень больно. И одиноко!»
Сынбом широко раскрыл глаза.
– Разве не должны вы хотя бы позвонить в «один один девять»?! – закричал он, но затем встретился глазами с Суджон, которая смотрела на него сверху вниз.
– Ты в порядке? Пришел в себя?
– Вы не ушли?
Суджон нахмурилась. А затем вытянула пальцы перед глазами Сынбома.
– Сколько видишь?
– Три. И они движутся туда-сюда.
Застонав, Сынбом поднял верхнюю часть туловища. Он уже пострадал вчера, и сегодня это случилось снова. Когда он ощупал затылок, почувствовал, что место удара опухло. Суджон протянула руку и поддержала его, чтобы Сынбом встал. С ее помощью он смог подняться, но вдруг правую лодыжку пронзила сильнейшая боль, и он снова скрючился. Казалось, будто боль, начавшись в лодыжке, постепенно распространялась по всему телу до макушки.
Суджон, увидев, как Сынбом захромал, сказала:
– Кажется, что она не сломана, но в то же время будто и сломана.
– Когда от меня отвернулась удача? С того момента, когда вы окатили грязной водой? Нет. С тех пор, как меня уволили? Это что, черная полоса?
– Даже если ты умрешь, так и не признаешь, что сам виноват.
– В чем я так сильно провинился? Я так несчастен, что меня должны вознаградить небеса! Как же странно, что этого не происходит, – пробормотал себе под нос Сынбом, а затем вытянул руки в обе стороны и побрел вниз с холма.
Каждый раз, когда он делал шаг, волосы на голове вставали дыбом от боли. Обе руки опасно тряслись. Казалось, он в любой момент может снова повалиться назад.
– Как ты собираешься подниматься в гору с такой ногой? Спускайся и иди в больницу.
– Я что, сумасшедший? Господин Пак машет оттуда рукой! Так будет лучше только вам.
– Много бесполезных разговоров. Лучше бы ты рот себе повредил.
Тц-тц-тц. Цокая языком, Суджон схватила Сынбома за правую руку. Ее костлявая рука, скрюченная от многолетнего труда, крепко поддержала его, не давая пошатнуться. Сынбом посмотрел на нее. Ее кровь плохо циркулирует в конечностях? Рука Суджон оказалась довольно холодной.
С трудом перейдя ручей по камням, они дошли до места, где стоял господин Пак.
– Доктор восточной медицины, плоховато ты выглядишь.
– Вы нашли Ю Сиёна?
– Да-а, вон там рыдает. Что я говорил? Сказал же – просто доверьтесь мне!
Когда господин Пак указал куда-то позади себя, Сынбом, забыв о больной ноге, попытался вырваться из рук Суджон, но пошатнулся от нахлынувшей, словно волны, боли. Прямо рядом с ними был склон холма, круто спускающийся в долину, и Сынбому едва удалось схватиться за ближайшее дерево, чтобы не упасть и не скатиться вниз. Среди кучи опавших листьев в высоких зарослях лежало множество крупных валунов. Сынбом пошатнулся, почувствовав головокружение. Один неверный шаг, и он бы ударился головой об один из этих камней.
– Кажется, твоей жадности нет конца.
– Не смейте бросать меня только потому, что я вам ненавистен.
Суджон посмотрела на Сынбома так, словно он был жалок.
– Помогите остаться в живых.
Господин Пак взглянул на Сынбома. Лицо доктора было красным, и он хромал, опираясь на тонкие руки Суджон. Казалось, в любой момент превратится в призрака, как сам господин Пак. Разве так можно? Господин Пак потеребил розовую перчатку. Сейчас следовало встать на сторону того, кто мог заполнить пустое место от его руки.
– Я сходил туда первым, объяснил ситуацию и сказал, чтобы он успокоился. Но, доктор восточной медицины, я пока не видел того опасного человека, о котором ты думал.
– Опасного человека? – задала вопрос Суджон, услышав эти слова.
– Это ведь может оказаться серийный убийца, не так ли? Тот, что отрезает людям головы! Здесь похоронено как минимум два трупа. Мой мобильный телефон здесь ловит, поэтому в случае чрезвычайной ситуации нужно будет тут же звонить в службу спасения. На всякий случай я сказал Джонми, чтобы она сообщила в полицию, если я не вернусь до ночи, – объяснил Сынбом.
Суджон снова посмотрела на него с жалостью.
– А что? Что плохого в том, чтобы соблюдать осторожность?
