Суджон открыла глаза. Звук детского смеха остался где-то в неясном сне. От сожаления она закрыла глаза. Темнота не вернула ее обратно в сон. Через некоторое время она снова открыла глаза и увидела потолок знакомой комнаты. В окно просачивались лучи рассветного солнца. Суджон совершенно не помнила, как пришла сюда и легла. Но ей казалось, что время от времени она слышала плач Гонсиль и голос Сынбома.
Когда Гонсиль сказала, что у Суджон рак, та хотела было открыть рот и накричать на нее, но не издала ни звука.
– У кого? – Она снова услышала удаляющийся голос Сынбома и фыркнула.
Она задала тот же вопрос врачу, который диагностировал у нее неизлечимую стадию рака желудка.
– У кого?
Вместе с радостью, оттого что день смерти наконец приближается, куда-то в район солнечного сплетения опустился тяжелый камень.
В последнее время из-за спешки Суджон не чувствовала себя спокойно. Если бы она не болела, если бы была моложе, если бы у нее было больше времени… Она ни на чем не могла сосредоточиться. Казалось, будто она умрет в любой момент. Ей во что бы то ни стало хотелось найти погибшего давным-давно ребенка самой. Тик-так. Секундная стрелка часов в изголовье кровати бесцельно тикала. Снова наступил рассвет. Суджон с глубоким вздохом поднялась.
Каждая клеточка ее тела казалась тяжелой. Когда закружилась голова, Суджон немного постояла, держась за дверь. А за ней увидела лавку лечебных трав. Не было ни одного места, которого бы не коснулась ее рука. Лавка лечебных трав, залитая бледным утренним светом, медленно умирала вместе со своей хозяйкой.
Суджон глубоко вздохнула и надела туфли. Как только она вышла из лавки, влажный воздух наполнил легкие.
– Куда вы идете?
Суджон, которая смотрела на пустынную улицу, повернула голову на донесшийся от дверей голос. Сынбом, стоявший прислонившись к стене с вывеской лавки лечебных трав, выпрямился. Его лицо было осунувшимся, словно он не спал всю ночь. Чо Гыну, который был рядом с ним, неловко поклонился. На лицах обоих читалось неудобство. Раз Сынбом привел с собой даже врача-призрака, он наверняка почти все разузнал о состоянии Суджон. Она пошла вперед.
– Куда вы идете в такой холод? – Голос Сынбома остался за спиной Суджон.
Она не ответила. Не хотела.
Миновав прачечную и магазин риса, она перешла перекресток. Оставив позади рынок, где с самого раннего утра готовились к торговле, Суджон шла дальше. Она пересекла переход, который заволокло туманом, прошла мимо рисовых полей и дошла до моста. Сквозь густой туман слышался шум воды. На лбу Суджон выступил холодный пот. Уличная прохлада заставляла ее мелко дрожать. А ведь если подумать, она вышла, даже не надев подходящую одежду. Подул холодный ветер. Суджон снова почувствовала головокружение и покачнулась. Она взялась за бетонные перила моста. Ша-а-а! Хотя камыши скрывал туман, Суджон ясно видела, как они колышутся на ветру. Кто-то схватил ее за руку. Это оказался Сынбом.
– Вот видите. Я же говорил, что холодно. У вас даже руки ледяные.
Он снял с себя куртку и накинул ее на плечи Суджон.
– Не нужно.
Когда она попыталась оттолкнуть руку Сынбома, которой тот поддерживал ее, и скинуть куртку, он только настойчивее ее надел.
– А вот и нужно. Вы хоть знаете, как паршиво сейчас выглядите?
Он крепко держал куртку, чтобы Суджон не могла ее снять, и хмурился. Глядя на ее бледное лицо, Сынбом чувствовал, как внутри накатывает злость.
Он хотел во что бы то ни стало отвезти Суджон в больницу, но Гонсиль помешала, сказав, что Суджон не хочет этого и в любом случае просто вернется сюда. Увидев ее состояние, врач-призрак Чо Гыну только покачал головой и сказал, что это не его область, а Суджон и так довольно долго продержалась, раз у нее терминальная стадия рака, когда даже врачи опустили руки. Он спросил Сынбома, не ему ли знать о ситуации Суджон лучше других.
Лицо Сынбома, которое до этого ничего не выражало, покраснело, и он закричал, не в силах больше сдерживаться:
– Да ладно?! Она все это время в таком состоянии управляла лавкой лечебных трав и пыталась меня одолеть? Ей же надо было отдыхать! Но почему?!
Тогда Суджон схватила Сынбома за руку. Пальцы, похожие на сухие ледяные ветки, наполняла сила. Он помнил, какими холодными были ее руки, когда она поддерживала его, повредившего лодыжку. Почему Сынбом ни разу не подумал, что Суджон может испытывать боль? Стоило присмотреться внимательнее, как он бы заметил ее состояние. Худые плечи Суджон дрожали. Ее тело было настолько маленьким, что казалось, вот-вот сломается.
Суджон крепко сжала губы. Руки, которые сжимал Сынбом, тоже дрожали. Тот, увидев это, закричал:
– Кажется, вы сейчас взорветесь от досады, зачем же сдерживать слезы? Просто поплачьте вволю.
