– Теперь решили вмешиваться в мое лечение?
– Я не об этом. Ее сын болен. Их семья получает государственное пособие, на которое она заботится еще и о внуке-школьнике. Денег на лечение может не хватить.
Получается, у нее нет денег? Лицо Сынбома сморщилось.
Суджон, прочитав отразившиеся на нем эмоции, цокнула языком:
– У кредитных карт ведь есть рассрочка, так что, если денег не хватит, попроси занести в следующий раз.
– Но для такой карты должен быть кредит доверия! Не может же банк позволить, чтобы его деньги украли!
– А что, если и украдут? Пациенты, доверившись тебе, приходят на лечение. Вот и ты доверься им и дай такую возможность. Однажды все добро так или иначе к тебе вернется.
Сынбом нахмурил брови и надул губы:
– Но разве я деньги из воздуха беру?
– У тебя столько долгов, что это пустяк!
Это верно. Сынбом, больше ничего не сказав, направился в процедурный кабинет. Почему-то чем больше они с Суджон разговаривали, тем чаще он вспоминал о своей покойной бабушке. Возможно, Суджон вызывала такое же чувство непререкаемого достоинства.
Пятнадцать часов дня – довольно ленивое время. Пациентов стало меньше, радостные разговоры затихли, остался только звук телевизора. Джонми ненадолго зашла в кабинет для приготовления лекарств, чтобы взять там готовые отвары, а Сынбом консультировал пациента в процедурной.
Дверь открылась, и вошел мужчина. Звон колокольчика привлек внимание людей в зале ожидания, но они быстро утратили интерес.
Увидев, что за столом регистрации никого нет, мужчина заколебался.
– Вы пришли на лечение? Тогда заполните, пожалуйста, перед этим форму согласия на регистрацию и подождите немного, – сказала Джонми, которая торопливо выбежала на звук колокольчика.
– Нет. Я пришел купить пластырь.
Он указал на пластыри с лекарственными травами, которые были выставлены на столе.
– А, подождите минуту.
Джонми сняла перчатки и собиралась было выйти, но Суджон, увидев, что она занята, сняла очки и встала. Она махнула рукой, чтобы Джонми не выходила.
– Это и я могу сделать. Здесь не аптека, а клиника восточной медицины, поэтому нужно получить рецепт у главного врача. В форме согласия укажите ваше имя, дату рождения и номер мобильного телефона. В упаковке шесть пластырей, и стоит она четыре тысячи вон[17]. Когда вы все заполните, как раз подойдет медсестра.
– Хорошо.
Пока мужчина заполнял форму, Сынбом закончил лечение и вышел. Он похлопал пациента по плечу, говоря, чтобы тот не волновался, но внезапно увидел, что Суджон обслуживает другого посетителя, и пришел в замешательство.
– Может, вообще медсестрой к нам устроитесь? – проворчал Сынбом.
Суджон только фыркнула:
– А сам-то в моей лавке свои лекарства продавал.
– И вы собираетесь сделать то же в моей клинике?
– А что тут такого? Скажу ему, чтобы за подробной информацией обращался ко мне, хозяйке лавки лечебных трав.
Суджон широко улыбнулась. Удивительно, что она все еще помнила, как всего несколько месяцев назад он пытался продавать лекарства в ее лавке. Сынбом смущенно рассмеялся вместе с ней.
За это время все сильно изменилось. От этого он ощутил нечто странное. Какое-то сложное и тонкое чувство из смеси счастья, грусти и одиночества заставило Сынбома наклонить голову.
Послеполуденное солнце скрылось за западными горами. Между деревьями, которые уже сбросили листья, проглядывали слабые, но слепящие лучи солнца. Сынбом, который потягивал растворимый кофе, стоя на холодном ветру, взял веер. Положив принесенные травы в блестящую воду в казане, он присел на корточки. Бросить в колодец дрова, поджечь их газетой, а затем обмахнуть веером. Погода стояла сухая, поэтому разжечь огонь оказалось не так сложно, как летом. Ярко вспыхнули языки пламени.
Кхе-кхе.
Но вот едкий дым, вырывающийся наружу, оставался все таким же неприятным.
– Ох, молодой человек, ты хоть раз делал что-то подобное? – с жалостью сказала бабушка-призрак, пока Сынбом кашлял, будто вот-вот собирался умереть.
– Недавно научился, – ответил он, обливаясь слезами.
Запах горящего дерева напомнил ему, как он ходил в горы вслед за Суджон. Как она его ругала за то, что он даже огонь толком не мог разжечь.
– Но у вас же есть газовая плита. Я бы мог на ней все приготовить.
Сынбом добавил несколько сосновых шишек и посмотрел, где сейчас Суджон. Она поручила ему работу, а сама куда-то ушла.
– Газа, наверное, нет. Сын должен был приехать и проведать, не болен ли отец, как у него дела, но в последние несколько дней был так занят, что не смог. Муженьку следовало заранее позвонить сыну и сказать, что у него закончилось, но он решил экономить и в итоге разболелся. Если бы только я была рядом. А ведь я ему говорила, что после моей смерти он сам должен будет о себе заботиться.
Нос Сынбома потек. Он попробовал пошмыгать, но от этого в носу только защекотало, и пришлось потереть его рукой.
