Теперь ему не составляло труда положить дрова в старую печь и разжечь огонь. Поднялся едкий дым. В лавке, где слышался лишь треск горящего дерева, всхлипывал Сынбом. Из-за чертового дыма у него болели глаза, и на них навернулись слезы. Он был так расстроен, что больше никогда не услышит шума в этой тихой лавке лечебных трав.
Телевизор, который раньше смотрела Гонсиль, больше не было толку включать, а Суджон уже не будет резать травы острым ножом.
– Да как такое понять?
Живой человек не мог так просто понять, что кто-то умер и исчез. Да Сынбому и не хотелось. Надо было задержать их, чтобы они не ушли. На него нахлынула волна сожаления. Стоило схватить их за ноги, не давая уйти, умолять остаться еще немного. Да, только до того момента, когда и он умрет. Зачем он строил из себя взрослого и притворялся, что все в порядке?
«И как мне теперь быть?»
Дзынь. Прозвенел колокольчик, и дверь открылась. Пришел пациент-призрак, о котором говорила Суджон. Сынбом быстро вытер слезы и встал.
– Вы пришли? Госпожи Ко больше не будет, теперь ее место займу я…
Старик, стоявший у двери, медленно снял шляпу. Невысокий рост и пухлое сложение. Упрямый рот, морщины между бровями и дергающиеся густые брови. Он сильно отличался от того, как выглядел перед смертью, но Сынбом сразу же его узнал.
– Господин Кан Сон?
Человек, чей голос звучал в его далеких воспоминаниях.
«Я все равно умру, так что хочу попробовать хоть что-то! Что угодно! Я верю тебе!»
Это было вовсе не хорошее предложение. Старик в любом случае бы умер, но для Сынбома все это обернулось печальной строкой биографии. В конце концов он бы все равно умер. Это знал и сам старик, и Сынбом. Просто им обоим не повезло. Так, одновременно утешая и обвиняя себя, Сынбом старался обо всем забыть. Но чувство вины всегда оставалось где-то в глубине его души.
Неужели Суджон знала об этом? Сынбом, глядя на стоящего перед ним господина Кан Сона, понял, что она подарила ему последний шанс.
Между ними повисло долгое молчание. Сынбом медленно подошел к старику и опустился перед ним на колени. Из глаз брызнули слезы. Наконец он произнес слова, которые не сказал из-за надуманной гордости:
– Извините. И за то, что прошу прощения только сейчас, так поздно, – искренне извинился Сынбом, склонив голову.
Наступила тишина. А затем холодная, но мягкая рука опустилась на его спину.
Старик тихо обнял Сынбома, который, не в силах даже поднять голову, просто плакал.
– Да за что тебя прощать? Это я мучил тебя, чтобы пожить подольше. Раз до сих пор мы оба настрадались, давай думать об этом позитивно. Может быть, это небеса дали нам с тобой второй шанс, раз ты видишь меня таким?
– Я всегда, всегда вспоминал вас. И тогда, когда впервые приехал в Ухву.
Господин Кан Сон рассмеялся от этих слов.
– Теперь уж ты можешь вылечить мою болезнь. А, призраки называют это досадой, верно? Пусть на этот раз результат понравится нам обоим!
Вывеску лавки восточных трав Суджон сняли, чтобы установить новую. «Клиника восточной медицины Сынбома». Соседи собрались вместе и зааплодировали, глядя на вывеску. Господин Чхве из хозяйственного магазина принес свиную голову, сказав, что нужно провести обряд для духов. Когда Сынбом сунул купюру 50 000 вон в рот широко улыбающейся свиньи и собирался поклониться, отец Соры вытащил из-за пазухи пачку купюр в 50 000 вон и тоже положил их в рот свиньи.
Клиника восточной медицины Сынбома открывалась раньше и закрывалась позже, чем другие магазины.
– Здесь работает врач восточной медицины из Сеула! Ходят слухи, что он отлично осматривает пациентов!
Пациенты толпой врывались внутрь. Старую лавку лечебных трав немного реконструировали на современный лад, и Джонми печатала на компьютере имена приходящих в клинику пациентов. Тхэгён, которого Джонми деньгами заманила обратно, смотрел на планшет и называл имена пациентов.
– Проходите в кабинет физиотерапии!
Пациентка средних лет, которая только что вышла оттуда, пошевелила плечами, а потом цокнула языком, рассчитываясь:
– Ох, кажется, я полностью здорова! Приду снова!
– Больше не возвращайтесь. Так будет лучше для вас! – крикнул Сынбом, который отложил иглы для акупунктуры и высунул голову.
Выходившие пациенты счастливо улыбались от этих слов. Сынбом поддержал под руку старика-соседа, которому было трудно ходить.
– Ваш сын разве не пришел? О? Вон же он, снаружи. Идемте к нему вместе!
Пока они шли, другие пациенты, сидевшие в зале ожидания, замахали руками.
– Доктор, это первый лук, который я собрал в этом году. Он очень сладкий, приготовь с ним панчханы.
– Ох, доктор восточной медицины, хорошо, что тебя встретил! Я принес для тебя курицу. Оставлю ее здесь. Обязательно приготовь для меня лекарства получше!
– Нет, матушка! Давать мне курицу совсем не обязательно!
Кудах-тах-тах! Курица выскочила из рук старушки. Перья полетели по залу ожидания. Сынбом, испугавшись, подпрыгнул. Пациентов это зрелище только рассмешило.
