Итак, наступил день театрального представления. Все ученики, не задействованные в спектакле, явились принаряженные, также были родители, ученики смежных классов, которых в обязательном порядке заставили присутствовать на представлении, учителя и ещё какие-то люди. Представление было из рук вон плохое. Семь юношей и девушек, приготовленные на заклание, закутанные в простыни поверх обычной одежды, стояли рядком, мялись и изо всех сил старались не смеяться. Иногда они всё-таки смеялись. Тесей с картонным мечом потерянно стоял посреди сцены и очень хотел уйти. Когда на сцене появился Минотавр, все зрители прыснули. Пегий и пятнистый, с кривыми рогами разной величины, он был смешон. Хороша была только Аглая: в одеянии из алой шелковистой ткани, сделанном из старой портьеры, с волосами, собранными в высокий хвост, подкрашенная и с серебряными блёстками на веках, она выглядела великолепно и читала свой текст с выражением и подлинным чувством. В протянутой руке она держала клубок ниток, поверх которого была накручена ёлочная мишура и дождик, так что весь клубок сиял и переливался. Я подумал, что лучше бы прогнать всю эту нелепую труппу со сцены и оставить одну лишь
Аглаю, чтобы все могли видеть, какая она красивая и талантливая, и она могла бы прочитать свой монолог, обращаясь к зрителям. Как бы то ни было, скоро её роль подошла к концу и Аглая удалилась, предоставив место на сцене Тесею, чтобы он сразился с Минотавром и после, влекомый путеводной нитью, вышел из лабиринта. Сражение было коротким и бескровным, так что голова Минотавра скоро слетела с плеч и была водружена посреди сцены, сам Минотавр, прикрыв оставшуюся, человеческую голову куском красной ткани, изображавшей потоки крови, тихонько уполз со сцены, а спасённые девушки и юноши, слившись в нестройном хоре, принялись благодарить Тесея. Потом был опущен импровизированный занавес, и все были очень довольны, что спектакль закончился. Зрители поаплодировали актёрам и начали покидать зрительный зал, обрадовавшись, что могут идти по домам. Я не спешил последовать их примеру, потому что имел свою тайную цель: ободрённый вниманием классной руководительницы, я записывал историю о девушках-лесбиянках из маленького северного города в толстую тетрадь и хотел теперь представить своё произведение на суд классной руководительницы. Я думал о том, что она подарила мне книжку стихов, и ещё о том, что она закрыла глаза на уродство моего Минотавра, и про выпуклые глаза пекинеса, которые могут выпасть; я решил, что она должна прочитать мою историю и сказать всё, что она думает о ней. Я выждал, когда классная руководительница освободится, подошёл к ней и тихо сказал, что написал повесть и очень хотел бы услышать её мнение. Классная руководительница ласково улыбнулась, взяла тетрадь и сказала, что непременно прочитает. Я просиял и отправился на поиски Аглаи, чтобы сказать ей, как она прекрасно выглядела на сцене, и проводить домой.
Потом начались новогодние праздники, потом каникулы, разговор с классной руководительницей отодвинулся на неопределённое время. Я мог целыми днями читать книжки, играть с Аглаей и почти перестал думать о том, какое впечатление моя повесть произведёт на классную руководительницу. Иногда я подумывал о том, что дальше случилось со второй, младшей девуш- кой-лесбиянкой после того, как ей исполнилось восемнадцать лет. Как она, став свободной, вернулась в место их с подругой прежнего счастливого обитания и, никого не обнаружив, бросилась на поиски и, в конце концов, отыскала в морге её тело, которое никто не забрал и не смог опознать. Или она, преисполнившись духом мщения, стала бродить по улицам в поисках убийц. Или сама стала вампиром и начала преследовать одиноких прохожих. А иногда мне казалось, что старшая девушка не умерла, что она выжила и смогла выбраться из-под снега. Или что подросток в чёрной шапке сам стал вампиром и сперва убил своих преступных друзей, а после и сам был убит в схватке с очередной своей жертвой. Возможно, это была подруга девушки, любившей пить кровь, которая, не зная об этом, сумела совершить возмездие. Я никогда больше не покупал газету «Скандалы», с которой всё началось. Я погружался в мысли о том, как дальше могли бы развернуться события, путался в версиях, иногда волевым усилием пытался выкинуть всю эту историю из головы, но ничего не мог с собой поделать.
