– Джон Мерсер – раз. Эндрю Буш – два. Филип Хоран – три. Фрэнсис Кокс – четыре. Миссис Эшби – пять. Инспектор Кремер – шесть. Кремер, в силу своего положения, имеет право говорить то, что считает нужным, однако есть и ограничения. Он, похоже, сболтнул кое-что репортеру, а тот, с его слов, либо назвал вас потаскушкой, либо намекнул на это. Так или иначе, ваш иск станет поводом вызвать Кремера в суд как свидетеля, где он должен будет под присягой сказать, откуда у него такая информация о вас с Эшби, да и сам факт вызова будет для мистера Вулфа приятен, так что вы доставите ему большое удовольствие. Вы меня не слушаете…
– Нет, я слушаю. По-моему… Вы не могли бы не трогать мистера Буша?
– С какой стати? Почему?
– Потому что, по-моему, он не мог сказать ничего подобного. Уверена, что не говорил.
– Наверное, не только он. Допускаю, никто из пятерых не говорил. Иск нужен нам для того, чтобы до них добраться.
– Знаю, – кивнула она. – Я понимаю, но… Не хочу, чтобы мистер Буш считал, будто я думаю, что он мог меня оклеветать. Если мистеру Вулфу нужно с ним поговорить, я попрошу его и почти уверена, что он придет.
Я посмотрел на нее изучающе:
– Похоже, утром вы все же кое-что от меня скрыли. Когда вы говорили о Буше, то не сказали, что он явится, если вы ему свистнете.
– Я не это имею в виду! – Она возмутилась. – Я говорю лишь, что он хороший, порядочный человек и не мог так поступить!
– Вы часто виделись с ним вне работы?
– Нет. После мистера Эшби я решила не встречаться ни с одним мужчиной с работы, женат он или нет.
– Ладно, Буша мы исключим, но при условии, что вы обеспечите его явку, если он нам понадобится. – Я встал. – Идемте вниз звонить Паркеру, а после съездим к вам и возьмем ваши вещи, так как вы здесь задержитесь на неопределенный срок. Может быть, на два дня, а может быть, на два месяца. Когда мистер Вулф…
– Жить у вас два месяца? Я не могу!
– Можете и будете, если понадобится. Если вас убьют, отомстить Кремеру мистер Вулф не сможет, настроение у него испортится и он станет просто несносным. Если хотите сделать что-то с лицом или волосами, хотя, по-моему, они и так в порядке, я подожду в кабинете. – Я вышел.
Я ждал ее и не звонил, так как Паркер хотел услышать голос своей клиентки в подтверждение ее существования, и я подумал, не позвонить ли тем временем в оранжерею, вдруг Вулф захочет, чтобы я привез ему к шести Эндрю Буша, а потом подумал, что тогда он захочет видеть и остальных, и от этой мысли отказался. Мягкий я человек. Эльма привела себя в порядок после дневного сна намного быстрее, чем сделали бы это большинство девушек, и я набрал номер Паркера, сказал, что мы готовы, но Буша надо из списка вычеркнуть, и дал трубку Эльме. Он спросил у нее, разрешает ли она ему действовать от ее имени по инструкции Вулфа, она ответила «да», и разговор был закончен. Я сказал ей, что должен сделать еще один звонок, набрал номер «Газетт», попросил к телефону Лона Коэна и спросил, действует ли еще его предложение насчет тысчонки за статейку. Он ответил, что сначала хочет увидеть эту статейку.
– Нам некогда ее писать. У нас дел невпроворот. Но если хочешь, могу продать кое-что даром. Мисс Эльма Вассос, дочь Питера Вассоса, наняла известного частного детектива Ниро Вулфа. Сейчас она находится в его доме, и связаться с ней невозможно. По рекомендации Ниро Вулфа она наняла известного адвоката Натаниэля Паркера, чтобы тот возбудил дело о диффамации против пяти человек: Джона Мерсера, Филипа Хорана, Фрэнсис Кокс, миссис Деннис Эшби, а также инспектора Кремера из полиции Нью-Йорка. С каждого из них она требует компенсацию в миллион долларов за нанесение ущерба ее репутации. Иски будут поданы завтра, скорее всего, до вашего утреннего выпуска. Делюсь с тобой эксклюзивно – по поручению мистера Вулфа. Паркера мы предупредили, что вы ему наверняка позвоните, чтобы подтвердить информацию, и он даст подтверждение. Искренне ваш! До встречи в суде.
– Подожди минутку, не вешай трубку! Нельзя же так…
– Прости, я занят. Перезванивать не нужно, я ухожу. Печатай сразу – заплатишь потом.
Я отключился и пошел в кухню предупредить Фрица, что мы уходим, а когда появился в прихожей, Эльма уже сама надела пальто и берет. Поскольку она жила в центре города, мы вышли на Восьмую авеню и взяли такси. Идти рядом с ней было приятно. Когда идешь рядом с девушкой, можно сразу понять, хочешь ли ты с ней потанцевать. Нет, если она шагает с тобой в ногу или цепляется за локоть, чтобы не отставать, и да, если она естественной походкой идет рядом.
Еще один штрих к портрету: когда такси свернуло на Грэм-стрит и остановилось возле дома номер 314, она не стала извиняться за свой район. К тому же в декабрьских потемках он выглядел лучше, чем при дневном свете. В потемках все выглядит лучше. И грязь не такая грязная. Хотя должен сказать, что подъезд, куда мы вошли, все же требовал некоторого внимания, а когда она открыла своим ключом дверь и мы вошли внутрь, там оказалось не лучше.
– Третий этаж, – сообщила она и направилась к лестнице, а я за ней.
