Плюнул я, бросил чулок в ящик на самое дно! Бумагами завалил. Убежал начальник. Ручку у двери оторвал. Забыл, видать, что дверь в коридор открывается, на себя сильно дернул.
Минуты не прошло, а он опять на пороге стоит. Весь с лица голубой, воздух ртом хватает:
— Вы… — говорит. — Ты…
А больше ничего не говорит. Ну я-то знаю, что он спросить хочет и заранее отвечаю:
— Да чулок же вяжу. Нервы это укреп…
А он вдруг как прыгнет, чулок у меня выхватил и бежать. Я дверь за ним тихонько закрыл, за стол сел. Час сижу, полтора сижу. Скучно мне стало, пошел свой чулок вызволять…
Подхожу к кабинету, где наш начальник сидит, дверь толкнул — заперто. Заглянул в замочную скважину, вижу: сидит начальник на диване, задумчивый такой, и мой чулок вяжет. Понял, значит, что нервы это укрепляет…
Когда этот оригинал Мухов предложил совершить культпоход на концерт симфонической музыки, вся лаборатория, к удивлению Бананова, с восторгом согласилась. Бананов внутренне запротестовал, но отказаться не посмел, дабы не прослыть серой личностью. И вот теперь он сидел рядом с Муховым и остро чувствовал, что попал куда-то не туда. Это чувство еще больше обострилось, когда концерт начался. Бананов признавал только плясовые мелодии и военные марши, а здесь было совсем не то. Он с неприязнью взглянул на Мухова, который прямо-таки таял от счастья, малозаметно зевнул, но Мухов это заметил.
— Конечно, классика трудна для восприятия, — ревниво зашептал он. — Надо думать, философствовать… Зато как это очищает душу!
«Она у меня и так чистая, — оскорбился Бананов за свою душу, но ничего не сказал. — Что я — взяточник или предатель какой?!»
— Сейчас, звучит тема безмятежного счастья. Думай, Бананов, философствуй, — прошептал Мухов и прикрыл глаза, видно, для того, чтоб лучше очищалась душа.
Бананов тоже поудобнее притерся в кресле, зажмурился и стал думать о безмятежном счастье.
Сначала ничего путного в голову не приходило, только кое-какая приятная мелочь: выигрыш в «Спортлото» трех рублей, победа над Жирафьевым в шашечном турнире, падение в лужу Газонова на виду у трех дам, банкет, где Бананов сидел рядом с генералом…
Но через некоторое время Бананова вдруг озарило и он явственно увидел пляж, заваленный загорелыми телами, белые паруса яхт и потрясающую блондинку в бикини. У Бананова даже сердце зашлось — таким приятным было воспоминание. Красавица Ыйна, с которой он тогда познакомился на пляже, приехала в командировку из Таллина. Была она вполне современной, коммуникабельной женщиной… Бананов припомнил откровенно завистливые взгляды пляжных ловеласов и тихо засмеялся.
— Слышишь, вплетаются тревожные ноты? — толкнул его Мухов. — Это появляются темные силы…
Бананов даже вздрогнул: до чего же все складно получается! Как же, как же, была там на пляже и темная сила — Федька Огурцов, знакомый по школе…
…Вот она, эта темная сила в длинных домашних трусах подходит к нему, Бананову, льстиво трясет руку и просит взаймы пять рублей… Бананову не хочется выглядеть скрягой перед Ыйной и он, скрепя сердце, достает кошелек… Размахивая банановской пятеркой, темная сила вприпрыжку убегает в сторону пляжного буфета.
Бананов неподвижно и скорбно внимал музыке, переживая трагичность пляжного эпизода, пока не услышал шепот Мухова:
— Не слышишь, что ли? Схватка, говорю, злых и добрых сил! Думай, Бананов, думай!
Пронзительно выли скрипки. Пугающе ухал барабан. Надсадно гудел контрабас. Музыка будоражила и брала за живое. Судорожно вцепившись в подлокотники кресла, Бананов с гневом вспоминал, как пытался вернуть свою пятерку…
…Вот он, добрая сила, встречает злую в автобусе и пробует ее усовестить. Злая сила обещает принести деньги Бананову домой и, не спросив адреса, выскакивает из автобуса… Вот злая сила, подняв воротник, скрывается от доброй в базарной толпе… Вот она со слезами на пьяных глазах клянется, что третий день живет без копейки, хотя из кармана у нее выглядывает горлышко «Старки»…
Бананов тяжело дышит и скрипит креслом.
— И вот силы добра начинают теснить злую силу! — шипит Мухов.
В музыке ширится и крепнет мажорная струя. Литавры поднимают дух. Труба зовет на подвиг. Бананов ощущает необычный прилив сил и мужества, расправляет плечи и пугает Мухова огнем в глазах.
«Сейчас же иду к этому наглецу домой! — решает Бананов. — Если не отдаст деньги, заберу что-нибудь из вещей! В конце концов, нельзя мириться со злом! Справедливость должна восторжествовать!!».
Бананов резко встает и решительно направляется к выходу.
За деревянным щитом с заклинанием «Пусть горит земля под ногами пьяниц и прогульщиков!» кто-то тяжело ворочался и вздыхал. Маляр Чайханов, рано явившийся на работу, заглянул за щит и увидел молодого коллегу Спичкина. Молодой коллега бережно держался за голову и был зелен лицом.
— Башка трещит, — слабым голосом объяснил Спичкин и прикрыл мутные глаза.
Чайханов на цыпочках отошел от щита, дождался бригадира и растолковал: