— Эту водку, или как там вы ее называете, делают не то чеченцы, не то азербайджанцы, а скорее всего, пробравшиеся через границы курды в подвале дома, где живет один мой знакомый. Сами они ее не пьют. Только продают. Как ящик продадут, тут же на месяц из города исчезают.
— Ты его приглашала? — спросил парень.
— Кого? — обернулся Пафнутьев и своим вопросом смазал весь гнев тощего джинсовика.
— Таня, почему ты его не гонишь?
— Я слабее его.
— Гораздо, — заверил Пафнутьев и этим как бы объединился с Таней. Теперь они вместе отвечали на гневные вопросы парня.
— Дядя, — произнес парень, поднимаясь из кресла. — Мне кажется, ты ошибся. Приходи как-нибудь в другой раз… И по другому адресу. Мне кажется…
— Моя ты деточка! — воскликнул Пафнутьев, не скрывая радости. — Тебе кажется… Если бы я рассказал все, что кажется мне… Ты бы тут же наделал в штаны. Прямо сейчас.
— Хамишь, дядя! — угрожающе произнес парень и сделал шаг вперед, теперь его и Пафнутьева разделяли всего два метра.
— Да! — возликовал Пафнутьев. — Именно! Так редко представляется возможность откровенно и безнаказанно нахамить, что упускать ее было бы преступно.
— Ты уверен, что безнаказанно?
— Да! — опять обрадовался Пафнутьев. — Конечно! Именно! — Он взял посрамленную и обесчещенную водку и поставил ее подальше на пол, к окну.
— Слушай! Выметайся! — заорал парень, сокращая расстояние между ними еще на шаг.
— Таня, где мои тапочки? — Полностью пренебрегая опасностью, Пафнутьев повернулся к парню спиной и, взяв со стола тарелку с нарезанной вареной колбасой и плавленым сырком, поставил ее на шкаф, потом, подумав, задвинул тарелку подальше, к стенке.
— Таня, почему ты не скажешь ему, чтобы он выметался?!
— Паша, выметайся.
— Доволен? — повернулся Пафнутьев к парню. — Слышал? Она сказала мне, чтобы я выметался.
— И ты, Игорь, тоже выметайся. Уходите оба, — Таня, кажется, готова была расплакаться.
— Я вызову милицию! — крикнул Игорь, и Пафнутьев понял — это победа.
— Правильно, — кивнул он. — Лучше вызвать милицию. Отделение здесь недалеко… Как войдешь в отделение, сразу направо — там кабинет майора Шаланды. Сразу к нему. Так, скажи, и так, господин Шаланда… Пафнутьев разбушевался. Он все поймет. Не забудь сказать адрес — он примчится сюда со всем отделением.
— Ну что ж, я так и сделаю! — Парень гневно прошел мимо Пафнутьева, и его длинные светлые волосы всколыхнулись за спиной. Резко и зло он надел свою короткую курточку, не успевшую даже просохнуть, сунул ноги в какие-то безразмерные босоножки и вышел на площадку, с силой бросив за собой дверь.
Таня вздрогнула от этого хлопка, закрыла лицо руками. И Пафнутьев увидел, как сквозь ее пальцы выкатились слезинки. Он подошел, постоял рядом. Потом осторожно коснулся пальцем ее плеча, а когда убедился, что ничего чрезвычайного не произошло, отнял руки от ее лица.
— Послушай, Таня… Если этот… как его… Если он так тебе уж дорог, я сам доставлю его сюда. Хочешь, в наручниках, хочешь — без… И за водку извинюсь… Я даже готов рискнуть жизнью и выпить ее, лишь бы ты простила меня и позволила присесть на минутку, а, Таня?
— Ну нельзя же так, Паша!
— Согласен.
— Это же самое настоящее хулиганство!
— Статья двести шестая, часть вторая… От двух до шести лет без конфискации.
— Он сейчас приведет милицию… Начнутся допросы, протоколы… Паша!
— Не то ты говоришь, Таня. Спроси лучше, что случилось.
— Я видела… Все произошло на моих глазах.
— Таня, ты не поверишь… Я выжил. Не должен был выжить, но выжил. И ты единственный человек, которому я могу об этом рассказать, которому хочется рассказать…
— И это все я? — улыбнулась она сквозь слезы.
— Да, — ответил Пафнутьев. — Да, Таня, хотя я и сам с трудом в это верю.
— Сейчас сюда придет Игорь с толпой милиционеров, они заберут тебя и уведут в неизвестном направлении.
— С ними я разберусь, мне бы с тобой разобраться. — Пафнутьев открыл наконец свой портфель, вынул бананы, мандарины, пакет с соком, поколебавшись, достал и водку. Кротко взглянул на Таню, словно прося прощения за невоспитанность, и поставил бутылку на стол.
— Думаешь, твоя лучше? — Таня отошла от двери и присела на край стула.
— Ровно настолько, насколько я лучше того хмыря! — самоуверенно заявил Пафнутьев.
— Не надо его так называть. Он не хмырь.
— А я?
— И ты не хмырь. С хмырями я не вожусь.
— А кто же я?
— Начальник следственного отдела в какой-то непонятной конторе. Если, конечно, тебя еще не повысили…
— Какой я начальник. — Пафнутьев сорвал нашлепку с бутылки, налил себе полстакана водки. — Какой я начальник…
— Ладно, — Таня положила ладонь ему на руку. — Рассказывай уже… Похоже, у тебя в самом деле что-то случилось? Или это все твои выдумки, чтобы проникнуть в дом, забраться в постель, нырнуть под одеяло…
— Глоточек выпьешь?
— Конечно. А то я не выдержу твоего рассказа. Наверно, кровь будет стыть в жилах?
— К счастью, да. К счастью, Таня, кровь осталась в жилах, там она и будет стынуть. — Пафнутьев снял галстук, расстегнул две верхние пуговицы на рубашке и лишь после этого взял свой стакан и выпил водку до дна. — Не обижаешься?
— Ладно, Паша… Проехали.
