Анцыферов, видимо, хотел спросить, что именно нашел Пафнутьев, но не успел — дверь открылась, и в нее вошел Худолей, бледный, спокойный, трезвый. Не было в нем огня, порывистости, азарта охотника. Сник Худолей, сник. Потоптавшись у двери, сел на стул, сумку свою поставил у ног, руки положил на колени и скорбно уставился на Пафнутьева, ожидая дальнейших указаний.
— Как жизнь, Худолей? — с подъемом спросил Пафнутьев.
— Спасибо, — смиренно ответил тот и опустил глаза. — Не жалуюсь.
— Здоровье? — напористо продолжал допытываться Пафнутьев.
— Очень хорошо себя чувствую.
— Что-нибудь беспокоит?
— Воспоминания, Паша…
— О чем?! — удивился Пафнутьев.
— О тех счастливых временах, когда я мог себе позволить выпить рюмку водки, стакан вина, бутылку самогонки… Все в прошлом, Паша. Все в прошлом.
— Наверстаешь, — жестковато сказал Анцыферов, который хорошо помнил слабости эксперта еще по работе в прокуратуре.
— Ха! — безутешно произнес Худолей. — А вы знаете, Леонард Леонидович, сколько лет действует торпеда, если она окажется в вашей жопе?
— Не интересовался, — отрезал Анцыферов и чуть вздрогнул, когда дверь резко открылась и на пороге появились оперативники с понятыми. Последним вошел Дубовик. Сначала показался его пылающий, как фонарь светофора, нос, налитый неведомой жизненной силой, потом появилась и сама физиономия — сероватая, тусклая, будто все краски, положенные лицу, захватил один только нос, ничего не оставив глазам, губам, щекам. Окинув всех взглядом, Дубовик присел рядом с Худолеем.
— Докладываю обстановку, — заговорил Пафнутьев, убедившись, что все, кому положено, пришли. — Мы находимся в кабинете владельца ресторана Анцыферова Леонарда Леонидовича. Вот и он сам. Полтора часа назад совершено убийство. В общих чертах вам известно, как это произошло. Задача заключается в следующем… Необходимо осмотреть кабинет…
— Другими словами — обыск? — спросил Анцыферов.
— Для обыска требуется ордер прокурора, как вам известно, — улыбнулся Пафнутьев. — Поэтому употребляю слово «осмотр».
— Но суть остается?
— Разумеется, — кивнул Пафнутьев. — Продолжаю… Необходимо осмотреть кабинет и изъять вещи, которые могут оказаться полезными для раскрытия преступления. Эксперт заснимет процесс осмотра, наши поиски и находки.
— Я возражаю! — Анцыферов вскинул подбородок.
— Сколько угодно, — ответил Пафнутьев. — Ты, Леонард, возражаешь только потому, что я не закончил говорить. Когда закончу, свои возражения снимешь.
— Ты уверен?
— Да. И понятые подпишут протокол, в котором будет сказано и о возражениях, и о том, что возражения снимаешь. — Пафнутьев посмотрел в упор на Дубовика, давая понять, что протокол со всеми подробностями лежит на нем. Дубовик понимающе кивнул. — Продолжаю. По предварительным данным, один посетитель ресторана убит, второй в тяжелом состоянии отправлен в больницу, двое их верных товарищей сбежали. Присутствующий здесь Анцыферов утверждает, что людей этих он не знает, никогда не видел, никаких дел с ними не имел. Я правильно излагаю? — повернулся Пафнутьев к хозяину кабинета.
— Не считая издевки, все правильно.
— Издевку в протокол не вносить, — сказал Пафнутьев Дубовику. — Хозяин возражает. Продолжаю. В этом шкафу, — Пафнутьев показал рукой за спину, — висит пальто господина Анцыферова. Нежно-розового цвета. Кроме того, висят еще пальто, тоже хорошие, а также кожаная куртка. Полагаю, что тут разделись гости господина Анцыферова, те самые, на которых совершено нападение. Внимательно осмотреть все карманы, тайные и явные, ни одна пылинка не должна пройти мимо вашего внимания. Надеюсь, господин Анцыферов не будет утверждать, что весь этот гардероб принадлежит ему лично.
Анцыферов сидел, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотник, и, кажется, готов был свалиться в обморок.
— Понятые, бдительные и беспощадные, остаются на местах. Дубовик пишет протокол, оперативники приступают к работе. — Пафнутьев поднялся. — Господин Анцыферов, прошу положить на стол содержимое ваших карманов. Меня интересуют блокноты, записи и прочие свидетельства вашей интимной жизни. Только в этом случае я обещаю самое благожелательное, щадящее отношение к вам в будущем, — добавил Пафнутьев, заметив, что Анцыферов собирается возразить. — Не надо ничего говорить, Леонард. Просто делай то, что тебе говорят. Я же знаю, что ты здесь человек подневольный. И потому всегда сможешь оправдаться перед ними. — Пафнутьев кивнул в сторону шкафа, возле которого уже стояли оперативники, готовые действовать.
— Ну что ж, — пробормотал Анцыферов в смятении. — Ну что ж… Пусть так, если ты настаиваешь…
— Мой тебе совет, Леонард… Не раздевай друзей в своем кабинете. Пусть пользуются общей вешалкой. Или у них какие-то секреты в карманах пораспиханы?
— Ты прав, Паша, ты прав… — Анцыферов снова обрел способность выражаться осторожно.
— Я вас оставляю ненадолго. — Пафнутьев обернулся уже от дверей. — Мне нужно кое с кем поговорить. Без меня не расходитесь.
