— Так. — Пафнутьев снова выводил разговор на нужное ему направление. — Кто еще?
— Вроде все… Да, милиционер приходил…
— Какой милиционер?
— Не знаю… Он Константина Константиновича ждал…
— Как это ждал? — спросил Пафнутьев. — Как он мог ждать, если шефа не было? Вы сказали ему, что шефа нет и не будет?
— Сказала, — кивнула Наташа растерянно. — Но он говорит, что, мол, подождет немного, вдруг подойдет…
— И подождал?
— Да, в приемной с полчаса побыл, наверно… Хотя нет, меньше. Минут пятнадцать.
— Вы ждали кого-то из милиции? — спросил Пафнутьев, повернувшись к Фердолевскому.
— Нет, сегодня не ждал… Но иногда заглядывают.
— Зачем?
— Подпитываются, — усмехнулся Фердолевский. — Жить хотят.
— О чем говорили? — спросил Пафнутьев у Наташи.
— Ни о чем, — улыбнулась девушка. — О чем говорят в таких случаях… Как зовут, давно ли работаю, не обижает ли начальство… Сколько зарабатываю, спросил.
— А ты? — резковато подал голос Фердолевский.
— Сказала, что это коммерческая тайна. Сказала, что по зарплате секретаря можно многое узнать о банке…
— Так и ответила?
— Да…
— Молодец! — воскликнул Фердолевский.
— Этот милиционер… — Пафнутьев снова перевел разговор на нужную ему тему. — Он хотел видеть начальство, поговорить, что-то передать?
— У него какой-то пакет был в руках…
— Он оставил его?
— Нет, унес с собой. Сказал, что должен был лично передать в руки.
— Уж если вы с ним так мило беседовали все пятнадцать минут, скажите, Наташа, как он выглядел? — спросил Пафнутьев.
— Ну, как… Нормально. Молодой парень, улыбался, зубы на месте… Форма сидит хорошо. — Девушка улыбнулась.
— И никаких отличительных признаков? Кольцо на пальце, бородавка на носу, шрам на щеке, в ухе серьга? Ну? Хоть что-нибудь отличало его от всех остальных милиционеров страны?
— Усы, — сказала Наташа. — У него такие… Хорошие усы, большие. Не то что у некоторых… Шнурочком… Пышные такие усы, красивые. Сейчас таких почти никто и не носит.
— Чем кончилась ваша беседа?
— Ничем. Он посмотрел на часы, заторопился, попрощался и вышел.
— Вспомните, Наташа… Вы хоть на минуту выходили из приемной? В коридор, в кабинет, может быть, еще куда-нибудь по своим надобностям?
— Выходила? — Наташа задумалась. — Вроде нет… А, вспомнила… Закипел чайник, я чай поставила… И он закипел… Я взяла заварной чайник и вышла, чтобы выбросить старую заварку… Туалет у нас почти напротив… Я вытряхнула заварку, ополоснула чайник и вернулась. На это ушло… Ну, минута, ну, две… Не больше.
— И после этого милиционер ушел?
— Да. Я предложила ему чаю, но он отказался. Спросил, надолго ли я еще задержусь, не проводить ли… Я отказалась, и он ушел.
— После него кто-нибудь был?
— Рабочий день заканчивался. Нет, больше никто не появлялся. Звонки были, спрашивали Константина Константиновича…
— По телефону вы всем отвечали, что его сегодня нет и не будет? — спросил Пафнутьев.
— Да.
— И много было таких звонков?
— Да, наверное, не меньше десятка.
— Все, у меня больше вопросов нет, — сказал Пафнутьев, поднимаясь. — Вас пригласит наш следователь, Дубовик его фамилия… Пожалуйста, вы ему все и повторите. Если еще кого-нибудь вспомните, конечно, расскажите и о нем… Вы знаете людей Вовчика? — спросил Пафнутьев у Фердолевского. — У него нет в штате усатого?
— Выясню, — хмуро сказал банкир. — Обязательно выясню.
— Желаю удачи. — И Пафнутьев направился искать Шаланду.
— И я вам желаю удачи, — сказал ему вслед Фердолевский.
— Зайдите к нам завтра, — обернулся Пафнутьев. — Поделимся находками, обсудим поиски.
— Зайду.
Пафнутьев ходил по собственной квартире сосредоточенно и угрюмо, ходил, не раздеваясь, не снимая обуви. Еще проходя по двору, он заметил что-то неладное, в чем было нарушение обычного порядка. Сначала он не придал этому значения, просто отметил про себя, что его окна почему-то темные, свет не горел ни на кухне, ни в комнате. Это было тем более странно, что всего час назад он звонил домой и Вика была на месте, была, как всегда, весела и занозиста. Но когда, позвонив в дверь, он не услышал в ответ ни звука, когда он позвонил снова и никто не открыл ему, Пафнутьев насторожился. Он осторожно вставил ключ в замок, повернул его, ключ повернулся только один раз. Значит, дверь не закрывали, ее просто захлопнули. Вика так не поступает, она обязательно закрывает дверь на все повороты всех ключей. И правильно делает. Хотя иногда это раздражало Пафнутьева, когда ему приходилось открывать дверь, используя все ключи.
Объяснить эти маленькие несуразности можно было только одним — Вика прикорнула где-нибудь и заснула. Но Пафнутьев тут же отбросил эту версию — он разговаривал с Викой час назад. Ни о каком сне, усталости не было и речи. Она могла в темноте смотреть телевизор, но не могла не услышать его звонков.
