— Ладно, Леонард, иди, — разрешил Неклясов. — Только не надо, опять же повторяю, пудрить мозги. О том, что Вовчик похитил бабу у начальника следственного отдела, уже знает весь город. И ты тоже знаешь. Катись!
Анцыферов суматошливо, с облегчением поднялся, что-то смахнул со стола, обернулся на остающихся в кабинете людей и вышел в дверь, как-то пятясь, выдавая полную свою зависимость от Неклясова. Один из амбалов поднялся, тщательно запер дверь и снова сел на свое место, не проронив ни звука. Неклясов пересел на место Анцыферова, во главу стола, на главное место в кабинете. Пафнутьев остался сидеть у стены напротив окна.
— Начнем? — спросил Неклясов.
— Только вдвоем, — сказал Пафнутьев.
— Нет, эти ребята останутся здесь. — Неклясов покачал головой.
— Так серьезные дела не делаются, — упорствовал Пафнутьев. — Отсюда мне некуда деться. Оглянись… Полуподвал, на окне решетка, стальная дверь, пусть они посидят минут двадцать — полчаса за дверью.
— Оружие есть? — спросил Неклясов.
— Нет.
— Точно?
— Все равно не поверишь… Пусть ощупают, — усмехнулся Пафнутьев.
— Пусть ощупают, — согласился Неклясов и кивнул телохранителям в сторону Пафнутьева. Тот встал, сделал шаг вперед, чтобы к нему можно было подступиться со всех сторон, поднял руки. Два амбала подошли к нему, заглянули под мышки — нет ли пристегнутого пистолета. Похлопали по поясу со всех сторон, провели руками вдоль ног и, отойдя, снова сели на свои места.
— Все в порядке, Вовчик, — сказал один из них.
— Ну что ж, Паша… Пусть будет по-твоему, — медленно произнес Неклясов, не сводя с Пафнутьева напряженного взгляда, будто ожидая, что тот не выдержит и как-то выдаст себя. Но Пафнутьев с обычным своим сонно-равнодушным лицом смотрел на Неклясова, никак не выражая своего отношения к происходящему. — Ладно, ребята, — повернулся Неклясов к своим телохранителям. — Подождите в коридоре… Далеко не отлучайтесь.
— А у тебя, — спросил Пафнутьев, — оружие осталось?
— Конечно.
— Может, и ты отдашь?
— Я лучше себя чувствую, когда при мне что-нибудь есть… И потом, Паша… Ты чего-то не понимаешь… Место тут мое, ребята мои, оружие тоже при мне… А ты… Ты сейчас в таком же положении, как и твоя жена. В полной моей власти. Согласен?
— Ну что ж… Может быть.
— Не может быть, а так и есть. Называй вещи своими именами.
— Не возражаю, — кивнул Пафнутьев, понуро сидя у двери. — Назовем вещи своими именами. Но только когда останемся с тобой вдвоем.
— Валяйте, ребята, — сказал Неклясов и кивком головы отправил обоих амбалов за дверь. Едва они вышли, Пафнутьев поднялся и опустил дверную щеколду. Неклясов вскинулся было, но, увидев, что Пафнутьев снова вернулся на свой стул и уселся все с тем же безнадежно-безразличным видом, спокойно подошел к двери и откинул щеколду.
— Пусть будет так, ладно?
— Что ты хочешь? — спросил Пафнутьев.
— Ерхова. Отдай мне этого подонка и забирай свою бабу. По рукам?
— Но Ерхов не мой… Как я могу отдать его или не отдать?
— Не надо меня дурить, Паша… Мы оба понимаем, что происходит, знаем, на что способны.
— Хорошо. — Пафнутьев почувствовал, как в нем заворочалось что-то несуразное, злое, неуправляемое. — На что способен ты?
— На все, — сказал Неклясов и доверчиво улыбнулся. — Без исключений. Я тебе об этом уже сказал. По телефону… Помнишь? Мы о твоей бабе говорили… Помнишь?
Пафнутьев помолчал некоторое время, словно бы осознавая услышанное, повернул голову к окну, ему показалось, что там кто-то промелькнул. Тогда он поднялся, подошел к шторам, раздвинул их на секунду и тут же снова с силой соединил, чтобы не оставалось даже самой малой щели. Неклясов, наблюдавший за ним сначала с подозрением, успокоился, увидев, что Пафнутьев просто хочет плотнее задернуть окно.
— Что там? — спросил он.
— Не люблю, когда шторы плохо задернуты, — пояснил Пафнутьев и снова сел на свое место, не то сонный, не то недовольный, во всяком случае, заподозрить в нем какие-то резкие устремления, какой-то взрыв… Нет, таких оснований не было. — Ерхов мне не принадлежит, — повторил он.
— И баба твоя мне не принадлежит, — улыбнулся Неклясов. — Но ведь я могу поступить с ней плохо, верно?
— Ты уже поступил.
В этот момент в дверь постучали, один из телохранителей заглянул в нее.
— Что там? — крикнул Неклясов капризно.
— Вовчик, у вас порядок? — спросил амбал.
— Отвалите… Все отлично.
— Что-то они у тебя слишком уж нервные, — сказал Пафнутьев.
— Значит, так. — Неклясов положил на стол свои тощие дергающиеся руки. — Слушай, начальник, меня внимательно… Не все происходит в мире так, как тебе хочется. Здесь я командую, понял? И не надо ничего говорить поперек. Я согласился встретиться только для того, чтобы назвать свою цену. И я назвал. Будешь рыпаться, я ее удвою.
— Это как? Ты мне вернешь две жены?
— Не надо улыбаться, понял? Я тебе не верну ни одной жены. Или одну, но за два раза. Понял? В двух посылках получишь. Это и есть удвоение цены.
— Круто, — сказал Пафнутьев.
