Подняв трубку, Шаланда набрал короткий номер внутренней связи и, дождавшись, когда кто-то откликнется на том конце провода, коротко бросил:
— Зайди.
Через минуту вошел дежурный и остановился в дверях, стараясь не опускать взгляда, чтобы не видеть залитого кровью пола.
— У нас там есть кто-нибудь в клетке? — спросил Шаланда.
— Сидят двое…
— Бомжи?
— Не похоже… При галстуках.
— Это хорошо, — мрачно кивнул Шаланда. — Аккуратные, значит.
— Да, чистоту любят. Жаловались, что в камере не очень чисто. Грозились прокурору жалобу накатать. Блефуют, говноеды вонючие. Нет у них оснований для жалоб и нареканий.
— Дадим, — сказал Шаланда, не отрывая взгляда от собственного пальца, который продолжал выписывать на поверхности настольного стекла заковыристые узоры, отражающие сложный, непредсказуемый внутренний мир начальника милиции.
— Простите?
— Основания, говорю, надо бы им дать… Чтоб было что прокурору написать! — вдруг рявкнул Шаланда, подняв голову. — Живут, понимаешь, у нас, пользуются нашим гостеприимством, кров у них над головой, скамейка под жопой… Пусть поучаствуют в наших хлопотах. Дай им по швабре и приведи сюда. Убрать надо! Павел Николаевич вот тоже жалуется — грязно, говорит, тут у вас, кроваво, говорит.
— Вы имеете в виду… — побледнев, дежурный замолчал.
— Кровь положено смывать!
— Это… Один из них доцент, второй вчера диссертацию защитил… Вот и расслабились ребята.. Может, не надо их, а? Неприятности могут быть… Нарекания опять же…
Шаланда некоторое время молча смотрел на дежурного, перевел взгляд на сидевшего в углу Пафнутьева, потом, обхватив голову руками, начал раскачиваться из стороны в сторону, производя какие-то странные звуки — не то плакал, не то смеялся, не то завывал по-звериному, тоскливо и безнадежно, как может завывать одинокий волк в ночной заснеженной степи.
— Неприятности, говоришь? — Шаланда оторвал руки от лица и посмотрел мокрыми глазами на дежурного. — Нарекания? А это, по-твоему, что? — он указал коротким пальцем, покрытым редкой жесткой растительностью, на кровавую лужу, растекшуюся по полу. — Что это?
— Кровь, — неуверенно произнес дежурный. — Вроде как кровь… Во всяком случае, похоже.
— Значит, так, — Шаланда выпрямился в кресле и сложил по-школьному руки на столе. — Давай сюда своих доцентов-шмоцентов вместе с их галстуками, запонками и прочими знаками отличия! Со всем, что у них есть. И каждому по швабре. Они надолго запомнят эту свою защиту диссертации, долго она им икаться будет! Ха! — Шаланда горько расхохотался своей шутке. — Паша, скажи, я прав?
— Ты всегда прав.
— Да? — Шаланда остановил на Пафнутьеве долгий подозрительный взгляд, но, видимо, решил на этот раз не обижаться. — Пошли, Паша, в другой кабинет, пока тут ученые люди займутся устранением следов преступления.
— Часто у тебя такое случается? — невинно спросил Пафнутьев, когда они вышли в коридор.
— Каждый день, — не задумываясь, ответил Шаланда. — А в некоторые дни и по нескольку раз! — Шаланда опять громко расхохотался на все отделение милиции. Это было настолько неожиданно, что из распахивающихся дверей начали выглядывать озадаченные лица паспортисток, секретарей, учетчиков. Пафнутьев понял — у Шаланды начиналась истерика.
В конце коридора им встретились два странных существа. Робко прижимаясь к стенам, они шли, держа в руках швабры, причем держали их как-то кособоко, было ясно, что до этого дня никогда в жизни швабрами они не пользовались и вряд ли подозревали, что есть в мире такие вещи. Оба действительно оказались при галстуках, зеленовато-бледные их лица и неуверенные движения говорили о бурно проведенном вечере. Один был с рыжевато-седой бородкой, щеки второго покрывала клочковатая щетина. Увидев Шаланду и сразу угадав в нем начальство, оба задержанных остановились, почтительно отступили в сторону, прижавшись спинами к стене и взяв швабры, как новобранцы впервые берут в руки винтовки — прижав стволами к груди.
— Здравствуйте, — почтительно поздоровались существа.
— Здравствуйте, граждане алкоголики! — весело приветствовал их Шаланда, и в этой его неуместной радости Пафнутьев опять услышал истерические нотки. — Творческих вам успехов! Радости бытия! Пусть всегда ваши уста украшает счастливая улыбка!
