— Не скажу, — перебил Халандовский. — Приезжай, поговорим. С некоторых пор я избегаю говорить по телефону. И тебе не советую.
— Буду через пять минут, — сказал Пафнутьев.
Когда он вошел в кабинет директора гастронома, у того на столе стояли две запотевшие бутылки пива, а на тарелке лежали совершенно потрясающие куски вяленой рыбы. Сам Халандовский возвышался на своем обычном месте в углу комнаты, и глаза его сверкали радостно и возбужденно.
— Здравствуй, Паша. — Приподнявшись, он протянул мохнатую свою ладонь, и рука Пафнутьева утонула в ней, как в громадной постели может утонуть уставшее тело. — Если бы ты знал, как я рад видеть тебя молодым, красивым, здоровым… А главное — как я рад видеть тебя живым, Паша. Ты любишь пиво?
— Я тебя, Аркаша, люблю. — Пафнутьев тяжело опустился в продавленное кресло, потер ладонями лицо, подержался за бутылку и, убедившись, что она влажная, холодная, готовая поделиться всем, что имеет, отставил ее в сторону. — Ты купил свои квартиры у фокусников?
— Да, Паша, — Халандовский смиренно потупил глаза.
— Почему же не сказал этого раньше?
— Ты меня не спрашивал, Паша, — укоризненно произнес Халандовский. — Знаешь, Паша, я много чего такого знаю, о чем ты меня не спрашиваешь… Если бы я начал тебе все это выкладывать… Мы бы с тобой, Паша, никогда не расстались, даже на пять минут, чтобы посетить жизненно важные места.
— Что за места? — хмуро спросил Пафнутьев.
— Туалет, — смущенно ответил Халандовский, разливая пиво в высокие узкие бокалы. Пена поднялась до самого верха, но, подчиняясь воле хозяина, чуть приподнявшись над краем стакана, остановилась.
— Ты знаешь, откуда у фокусников квартиры?
— Догадываюсь. Они заключают договоры с престарелыми гражданами, с теми, кто злоупотребляют спиртными напитками, наркотиками и вообще ведут нездоровый образ жизни. И получают эти квартиры по наследству в случае смерти хозяина.
— А что происходит с этими гражданами после заключения договора?
— С ними происходит то, что обычно случается со всеми людьми, Паша… Они умирают.
— Они умирают со страшной скоростью! Они умирают так быстро, будто их кто-то очень торопит.
— Пей пиво, Паша, пока пена стоит… Без пены пиво теряет свой вкус, запах и цвет. И пить его становится неприятно. А при наличии пены в организме происходят очень благотворные превращения.
— Аркаша… Из семерых стариков и старух пятеро в могиле. Все договоры с ними заключены в прошлом году.
— Да? — удивился Халандовский и придвинул стакан к Пафнутьеву. — Надо же… Я не думал, что все происходит так быстро… Жадничают ребята. Я с тобой согласен, Паша, это плохо. Жадность фраера погубит.
Пафнутьев выпил залпом весь стакан, и Халандовский, вскрыв вторую бутылку, тут же наполнил его снова. Пена, как и в первый раз, послушно остановилась, едва приподнявшись над краем.
— По твоей квартире, Аркаша, бродят тени мертвецов. Ты их там не встречал?
— Я там не живу, Паша, я говорил тебе об этом. А тени… Пусть бродят. Меня они там не застанут. Они встретят там других людей.
— В каком смысле?
— Я купил у фокусников две смежные квартиры, но когда узнал некоторые подробности, о которых ты сегодня говорил… Решил эти квартиры продать. Уже дал объявления. — Халандовский тоже залпом выпил свой стакан, оставив на дне тонкий слой пены. — Понимаешь, Паша… Боюсь мертвецов. — Халандовский виновато поморгал глазами. — Это только с виду я такой большой да румяный… А на самом деле внутри я бледный и немощный, вздрагиваю от резкого звука, от скрипа половицы, от тени, от колыхания шторы… Однажды я переночевал в той квартире… Там действительно что-то шевелилось, шелестели шторы, в шкафу что-то шуршало… И это… Шум, понимаешь? Шум в ушах. А в туалете кто-то покряхтывал и шумно спускал воду.
— Прежний хозяин нужду справлял, — без улыбки сказал Пафнутьев. — Будешь свидетелем?
— Не буду, — твердо сказал Халандовский. — Свидетели живут еще меньше, чем твои старики и старухи.
— С кем ты подписывал договор о покупке квартиры?
— Его фамилия Шанцев. Он глава «Фокуса». Но Шанцев — это шестерка. Истинный главарь — Бевзлин. Я тебе это уже говорил.
— Помню. А ты знаешь, что он младенцами торгует?
— Знаю.
— И молчишь?
— Я очень переживаю, Паша, по этому поводу. — Халандовский прикрыл глаза стаканом. — Все время думаю, как помочь несчастным малюткам… Просто ума не приложу. И так товар выложу на прилавке, и эдак разложу… Ничего не помогает, Паша. Даже кассиршу заменил в зале.
— Понял, Аркаша, — кивнул Пафнутьев. — Виноват. Прости великодушно. Конечно, каждый должен заниматься своим делом. Если я доживу до конца этой недели, то буду жить еще долго и счастливо. Если доживу до конца недели.
— Обострение болезни? — участливо спросил Халандовский.
— Приступ.
— Может быть, тебе просто скрыться на это время? У меня есть хорошее местечко. А?
— Квартира от фокусников? — усмехнулся Пафнутьев.
