— Это было бы неграмотно. А он ведет себя нагло, но грамотно. Понимаешь? В роддомовском арсенале мы можем застать его водителя, но не более.
— Наши ребята им недовольны, — повторил Халандовский.
— Пусть наймут убийцу, — невозмутимо проговорил Пафнутьев, принимаясь за холодную свинину.
— Пробовали. Он осторожный, как черт. Не смог парень к нему подобраться. Долго охотился, но в конце концов вернул деньги. Все до последнего доллара.
— И что же ваши ребята?
— Удвоили гонорар. Но парень отказался. Не мой, говорит, клиент. Все правильно, Паша… Этот хмырь на бронированной машине въезжает в подвал дома, специальным лифтом поднимается в свою контору… Такая же система у него дома. Все эти хохмы, когда убийца поджидает клиента в подъезде дома… Для Бевзлина это не подходит. Он не шастает по казино и ночным ресторанам, девочек к нему доставляют тем же путем, каким он пользуется сам… Невозможно даже установить, кто у него бывает…
— Живец нужен, — сказал Пафнутьев.
— Не понял?
— Большая рыба ловится на живца… Так мне сказал один человек. И я все больше убеждаюсь, что он прав. Вези меня, Аркаша, обратно в прокуратуру. Я, можно сказать, пообедал, мы с тобой прекрасно провели время… Поехали, — вздохнул Пафнутьев.
— Подыскать живца? — осторожно спросил Халандовский.
— Есть живец, — коротко ответил Пафнутьев и не стал пояснять, что он имеет в виду себя.
Первый раз Андрей проехал мимо универмага без четверти восемь. Ничто не насторожило его, не привлекло внимания. Машины в этом месте шли медленно, как всегда, здесь было оживленно и бестолково. Возле витрины с видеотехникой толпились мальчики, постанывающие от восторга, девочки, постанывающие от нестерпимой жажды увидеть запретные картинки, молча и сосредоточенно стояли в сторонке дяденьки посолиднее.
Проехав мимо ряда машин, он не увидел ни джипов, ни «Мерседесов» — это его немного успокоило, но, с другой стороны, он понимал, что амбалы Бевзлина, наученные горьким опытом, будут вести себя осторожнее.
Второй раз он проехал мимо универмага без пяти восемь. И опять все было спокойно, опять ничто не привлекло его внимания.
И Андрей решился.
Когда до восьми оставалось меньше минуты, где-то секунд сорок, он подъехал к тротуару, остановился, взглянул на часы. До восьми оставалось меньше десяти секунд, но и этого времени было достаточно. Мотор он не выключал, ключи оставил в замке зажигания. Переднюю дверцу тоже оставил открытой, но кнопку замка опустил — достаточно будет с силой захлопнуть ее, и машина окажется запертой. И левую дверцу он оставил приоткрытой. То есть все было сделано так, чтобы можно было сорваться с места за три-пять секунд. Уже отходя от машины, Андрей вспомнил еще об одном — включил магнитофон, чтобы не делать это потом, на глазах у Нади. Если, конечно, она подойдет.
До восьми оставалось пять секунд. И Андрей решительно шагнул к витрине. Быстро окинул взглядом всех столпившихся у освещенного стекла, но Нади не увидел. Не было ее и среди людей, стоящих чуть поодаль. Прошло уже секунд пять-семь, пора было уходить, он сам ограничил время. Все еще глядя на толпу зевак у витрины, Андрей попятился к своей машине. И вдруг почувствовал, что кто-то взял его за локоть. Он резко обернулся, готовый к отпору, вырвал руку, сделал шаг назад…
— Здравствуйте, — перед ним стояла Надя. В черном плаще под темным зонтиком она казалась неестественно бледной.
Не отвечая, Андрей взял ее под локоть, сделал два шага к машине. Вбросив женщину на сиденье, он тут же с силой захлопнул дверцу. Выскочить немедленно Надя не могла, ей понадобилось бы время, чтобы найти кнопку замка, поддернуть ее, распахнуть дверцу…
Машина тем временем уже мчалась в общем потоке. Андрей глянул в зеркало — на дороге метались, бестолково размахивая руками, два амбала явно бевзлинского набора — громоздкие и растерянные.
Несколько раз Андрей проскакивал на желтый свет светофора и, оглядываясь назад, не видел, чтобы его кто-то преследовал. Значит, оторвался, если преследователи и были. Он въехал в какой-то двор и, сделав круг, выскочил в арку с противоположной стороны, потом еще дважды повторил этот же прием. Оказавшись наконец уже в четвертом дворе, втиснулся в длинный ряд машин и выключил мотор. Здесь найти его было невозможно, даже если вся гаишная служба города бросится на поиски. К тому же он изменил номера, воспользовавшись старым своим испытанным приемом — изоляционной лентой, из тройки сделав восьмерку, из единицы — семерку. И номер стал совершенно неузнаваем.
Надя сидела молча, глядя прямо перед собой, и на губах ее играла еле заметная улыбка — то ли забавляла ее вся эта история, то ли посмеивалась над наивностью Андрея, решившего перехитрить самого могущественного человека в городе.
— Опять с амбалами пришла? — спросил Андрей.
— Нет, на этот раз ты поступил осторожнее… Никто не знал, куда я иду.
— Кроме твоей подруги.
— Света? — Надя повернулась к Андрею, внимательно посмотрела на него. — Не может быть.
— Когда мы отъехали, двое выскочили на дорогу, — заметил Андрей. — Они даже пробежали несколько шагов вслед…
