Вертолёт перевалил через гребень горы, и его звук стал неожиданно гораздо громче, ужасным, безумным. Воздух дрожал, когда машина проходила в сотне футов у него над головой, треща и щёлкая, как птеранодон. Вихревым потоком воздуха Хейдьюка прижало к земле. Он думал, что уже умер, — однако эта штука улетела. Он выглянул сквозь бурьян и увидел, как вертолёт удаляется вдоль полосы отвода на восток, туда, где сходились рельсы. Подпиленные столбы слегка качались ему вслед, но не падали.
Вертолёта не стало. Он подождал. Никаких признаков Бонни; ей ведь тоже пришлось как-то спрятаться. Он подождал, пока не исчезли последние едва ощутимые вибрации — следы воздушной машины. По мере того, как ужас его испарялся, его место занимала старая, привычная, беспомощная и непреодолимая ярость.
Ненавижу, думал Хейдьюк под белым солнцем Аризоны; я их всех ненавижу. В тот момент, когда он услышал приближение этого дракона с пузырём на носу, одно воспоминание прежде всех остальных чётко вспыхнуло перед его мысленным взором: в Камбодже, у пыльной дороги, женщина с ребёнком, спаянные напалмом в одну чёрную горящую массу.
Он встал. Вертолёт ушёл. Он помахал Бонни, поднимавшейся из-под своего дерева. Иди обратно, посигналил он ей. Она, похоже, не поняла его.
— Иди назад, к джипу, — закричал он. Она энергично затрясла головой.
Он оставил её в покое. Освободившись из кучи перекати-поля, бросился к полотну дороги и к следующему столбу. Дёрнул пусковой тросик цепной пилы; мотор взвыл. Пила урчала, как кот, легко вгрызаясь в нежное дерево. Сначала наклонный надрез под углом 45°, потом горизонтальный, пересекающийся с первым на полпути, в самой сердцевине столба. Восемь секунд. Восемь секунд. Легко выдернув пилу, он бросился к следующей опоре. И к следующей. Остановился, чтобы оглядеться и прислушаться. Ничего. Никого, кроме Бонни, высоко на краю обрыва, над железной дорогой, в пятистах ярдах от него, почти за пределом слышимости. Хейдьюк подпилил ещё три столба. Снова остановился, огляделся, прислушался. Не слышно никаких звуков, кроме его собственного сердцебиения, струящегося пота, пения крови в ушах. Он снова подал Бонни сигнал — уходи. И снова она проигнорировала его команду. Ладно, подумал он. Потом. Не до того.
Он подпилил одиннадцать опор. Должно быть достаточно. Пора отсоединять ванты. Он спрятал пилу под ближайшим можжевельником и схватил кусачки. С их помощью он начал отвинчивать талрепы, соединявшие ванты с якорем в земле. Двигаясь вдоль электролинии, он ослабил их все. Когда он дошёл до девятой опоры, вся линия подпиленных опор начала наклоняться. На десятой они упали.
Они упали вовнутрь, на пути, под весом проводов, висевших на кронштейнах. За мгновение перед этим Хейдьюк увидел голубую искру в 50 000 вольт, проскочившую одним огромным прыжком расстояние между кабелем и рельсом. Он вспомнил о Боге. И тут прозвенело огромное
Вся их Энергия — вдребезги. Он вскарабкался на откос и через дыру в ограждении понёсся на юг, оскальзываясь на камнях, среди изумлённых можжевельников. В правой руке зажата цепная пила, в левой — кусачки. Время от времени он останавливался под прикрытием можжевеловых деревьев, чтобы посмотреть и послушать. Кто-то где-то уже, должно быть, связался с вертолётом по радио, отдавая приказ. Общая тревога.
А где Бонни? Он вглядывался, но её нигде не было видно. Если она перепугалась хотя бы наполовину так, как он, то должна быть уже на полпути к джипу.
Испугана, конечно, но и счастлива тоже. Испугана, но счастлива, думает Хейдьюк, по-собачьи тяжело дыша с высунутым языком. Он пордолжал бежать, проскакивая открытые места, задерживаясь под деревьями, чтобы передохнуть, глотнуть воздуху, прислушаться к звукам неба. Чрезвычайно довольный собой, он снова остановился, чтобы вдохнуть. Рядом запела большая чёрная птица с большим чёрным ртом:
Они тебя схватят, Джоуж Хейдьюк.
Они поймают тебя за зад, парень.
Ты не спрячешься. Ты от них не уйдёшь.
Ты не можешь сделать ничего такого, чего они не знают.
Они на дорогах, ищут тебя.
Они подъезжают по рельсам, ищут тебя.
Они в компьютерных центрах, отслеживают тебя.
Они в небесах, ищут тебя.
Ты пойманный гусь, Джоуж Хейдьюк. Ты сломанный бич.
Ты никчемный неудачник, вот. Да!
Он швырнул камень в большеротую птицу. Она снялась с ветки, взвизгнув, как клоун. Тяжело хлопая крыльями, издавая тяжкий, тяжкий, тяжкий звук …
Уок уок уок
Уок уок уок
УОК УОК УОК УОК УОК УОК УОУК УОК УОК
Они в небе.
Они ищут тебя.
Зелёная река, Юта. Дом Сьюзан. Дынная ферма. Один недолгий день пути от дома Шейлы в Баунтифуле, от которого, в свою очередь, всего день лёгкого пути до дома Кэти в Сидар Сити. Он всё это спланировал заранее, конечно, с самого начала. Пророк Брайэм Редкий Гость Смит уважал пророка Брайэма и следовал его советам: тот был полигамным, как кролик.
