Мощный луч света — от фонаря вертолета? — проехал по скале и высветил Смита и Абцуг. Они застыли на мгновение, пронзенные белым копьем, затем кинулись бежать в сторону можжевельника. Луч света следовал за ними, теряя, снова находя, высвечивая Дока, который бежал позади. Хейдьюк вынул револьвер. Он встал на колено, прицелился в прожектор. Выстрел. Грохот выстрела на мгновение оглушил его, как обычно. Он промахнулся. Освобожденный луч, как гигантский глаз, начал двигаться в сторону Хейдьюка. Он выстрелил и снова не попал. Следовало снять ружье, но на это не было времени. Он вот-вот собирался выстрелить третий раз, но внезапно луч погас, тот, кто им управлял, осознал, что он слишком близко от цели, что он
Хейдьюк неловко побежал за остальными, огромный рюкзак на спине. Сзади он слышал топот ног, крики, стрельбу. Хейдьюк остановился, чтобы выстрелить три раза, не целясь, все равно в неясном лунном свете трудно было куда-либо попасть. Но шум остановил преследователей, заставил их притаиться. Крики затихли вдали, Команда была занята своей рацией. Крики перебивали друг друга, скрипела трансмиссия.
Неловко передвигаясь из-за рюкзака Хейдьюк догнал Дока, который сопел, как паровоз, далеко позади Абцуг и Смита. Он заметил, что они бросили свои рюкзаки. Сзади он слышал крики приказов, инструкций, топот ботинок. Прожектор снова заработал. Два прожектора.
— Нам надо оставить рюкзаки, — сказал он Доку.
— Это точно.
— Но не прямо здесь, подождите…
Они достигли края очередного начинающегося каньона, типичный шрам в скале, с отвесными стенами и недостижимым дном, трещина слишком широка, чтобы перепрыгнуть, слишком глубока и обрывиста, чтобы спуститься.
— Здесь, — сказал Хейдьюк, остановившись. Док остановился за ним, отдуваясь, как лошадь.
— Мы бросим их здесь, — сказал Хейдьюк, — под стеной. Позже вернемся и заберем.
Он снял рюкзак, вынул веревку, залез в большой карман за ружейной амуницией. Сразу он не смог ее найти, мешали шестьдесят фунтов других вещей. Звуки погони приближались. Слишком близко. Хейдьюк взял рюкзак за раму и отпустил его: он упал на что-то твердое, пролетев пятнадцать футов. Сильный удар. Он повесил веревку на спину, взял ружье в руку.
— Быстрее, Док.
Доктор Сарвис возился с чем-то в своем рюкзаке, пытаясь вытащить черную кожаную сумку из глубины.
— Давай, давай, что ты делаешь?
— Одну секунду, Джордж. Мне надо взять мою сумку.
— Выбрось ее!
— Я не могу идти без моей сумки, Джордж.
— Что это?
— Моя аптечка.
— Ради всего святого, нам сейчас она не нужна. Пошли.
— Секунду, — Док в конце концов вытащил свою аптечку, остальное забросил вниз. — Я готов.
Хейдьюк оглянулся. Тени прыгали на скале, между можжевельниками, быстро приближаясь. Сколько до них? Сто, двести, пятьсот ярдов? В лунном свете сказать было невозможно. Прожектор мелькал, яркий луч искал жертву.
— Бегом, Док.
Они тяжело побежали по каменистой террасе, где в последний раз видели Бонни и Смита. Там они их и нашли, ждущих их. С собой у них было только пара фляг.
— Они за нами, — задыхаясь сказал Хейдьюк, — вперед.
Без слов Смит побежал рядом с Хейдьюком.
— Джордж, — сказал он, — давай используем эту веревку, пока нас не окружили….
— Хорошо.
Док снова отстал, тяжело дыша, сумка болталась у него в ногах. Бонни подхватила ее и понесла сам.
Они добежали до края небольшого каньона, Хейдьюк поискал дерево, или пень, или камень, что-нибудь, за что можно было бы перебросить веревку. Снова настало время свободного спуска. Но ничего подходящего под руками не было. Сколько футов до дна? Десять? Тридцать? Сто?
Хейдьюк остановился возле точки, где стена была не отвесная, а слегка выпуклая, хорошая точка для спуска. Он заглянул вниз. Дна не было видно. Темнота и тишина внизу, слабо видные кусты и можжевельник.
— Здесь.
Он размотал веревку, встряхнул ее, Док и Бонни подошли, задыхаясь в отчаянии, лица пылали и блестели от пота, он не говоря ни слова обвязал их веревкой и завязал их незатягивающимся узлом.
— Что дальше? — сказала Бонни.
— Мы спускаемся в каньон. Вы с Доком первые.
Бонни посмотрела в пропасть.
— Ты с ума сошел.
— Не беспокойся, я буду тебя страховать. Все будет в порядке. Редкий, дай мне руку. Все, спускайтесь.
— Мы разобьемся.
— Нет, мы тебя держим. Давай, спускайся спиной вперед. Откинься назад, черт возьми. Вы оба, держите ноги на скале. Так, так, уже лучше. Переступайте вниз, задом. Не надо ползти, это не поможет. Откинься назад, черт, или я тебя прибью! Ногами по скале, отпусти веревку! Легче, легче. Так. Еще, еще. Так, где вы там? Внизу?
Приглушенные звуки из тени, ломающиеся кусты, шарканье ног.
Хейдьюк посмотрел вниз.
— Развяжи узел, Бонни, освободи веревку. Живее!
Веревка провисла. Он вытащил ее наверх.
— Так, Редкий, твоя очередь.
— А как ты спустишься, Джордж? Кто тебя будет страховать?
— Я спущусь, не волнуйся.
— Как? — Смит продел веревку между ног, вокруг себя и через плечо, готовясь к спуску.
— Увидишь, — Хейдьюк снял с плеча ружье, — захвати это для меня. Подожди минутку.
