Прошлой ночью он сильно поспорил с остальными по поводу такого разделения. Хейдьюк настоял на своем. Он хотел увидеть результаты их трудов, если таковые будут. Кроме того, он предлагал пройти пешком до следующего стыка c автотрассой и посмотреть, что он сможет сделать, чтобы свести на нет работу геодезистов. Приходит такое время в жизни мужчины, когда он должен вырывать вешки. Должен быстро уходить. Должен прекратить колебаться, прекратить отмерять семь раз, и начать резать — изгороди.
Он приготовил и съел свой скромный завтрак: чай с сухим молоком, вяленую говядину, апельсин. Сойдет. Усевшись поближе к огню, он прихлебывал свой чай. Химия: его мозги прояснились.
В большом рюкзаке, что лежал сейчас в изголовье его спальника, он нес достаточно сухой провизии на десять дней пути. Плюс галлон воды, — остальную он найдет по дороге. Вынужден будет найти. А еще — топографические карты, средство от змеиных укусов, таблетки галазона, нож, непромокаемое пончо, запасные носки, сигнальное зеркало, зажигалка, фонарик, длинная куртка с капюшоном, бинокль и т. д., револьвер и пятьдесят патронов к нему. Жизнь возвращалась.
Хейдьюк допил свой утренний чай и удалился под можжевеловый куст. Выкопал ямку, присел на корточки и опорожнился. Проверил стул — безупречная структура. День обещал быть хорошим. Он вытерся можжевеловой веткой с грубыми зелеными иглами, как делали в таких случаях индейцы — навахо, засыпал ямку песком и замаскировал ее ветками. Вернувшись к костру, который тоже был устроен в песчаной ямке, он прикрыл и замаскировал ее так же, как и прежнюю.
Он вычистил посуду — чашку и почерневший маленький чайник, — и упаковал их в рюкзак вместе со всем остальным снаряжением, кроме полевого бинокля и одной фляги. Теперь он был готов быстро ретироваться. Рюкзак, бинокль и флягу он отнес к гладкому камню у гребня и оставил их там на земле под прикрытием пинии. Снова взял можжевеловый веник, которым он пользовался прежде, и уничтожил все следы своего пребывания здесь.
Окончив все дела, он взял бинокль и флягу и пополз на свой наблюдательный пункт на гребне горы. Там, под сенью цветущего горного шиповника, он улегся на живот и стал ждать. Горный шиповник пахнул, как флердоранж. Камень был уже теплым.
День будет жарким. Солнце взошло на безоблачном небе. Воздух был тих и спокоен, только от гребня, где лежал в ожидании Хейдьюк, поднималось легкое теплое дыхание. По солнцу он определили время: семь часов.
Наконец появились машины с рабочими. Покачиваясь, подпрыгивая на дороге, они подъезжали к рабочим площадкам, останавливались, высаживали своих пассажиров, возвращались. Наблюдая за ними в бинокль, Хейдьюк видел, как рабочие выпрыгивали, покачивая корзинками с едой, — их твердые шляпы блестели на солнце, — и залазили на сиденья своих машин. Он видел и дальнейшее движение — выбросы дизельного дыма там и тут. Некоторые машины завелись, другие — не завелись, или не могли завестись, или уж никогда не заведутся. Хейдьюк наблюдал с глубоким удовлетворением. Он знал то, чего водители еще не знали: проблемы будут
У трактора Катерпиллер капот не поднимается. Его просто нет. Становитесь на стальные траки гусеницы и прыгаете вниз, чтобы заглянуть в двигатель. Допустим, вас зовут Вилбер С. Шниц, и что же вы видите там в это солнечное утро в Ком Уош, Юта? Вы видите, что топливопровод ведет в пустоту, что пучок проводов зажигания четко разрезан пополам, инжекторы сбиты молотком, рулевые тяги перерезаны, воздушные и масляные фильтры отсутствуют напрочь, а шланги жестоко изуродованы, и из них капает жидкость. Чего вы не увидите — так это песка в картере и сиропа в топливном баке.
Или, допустим, вы — Дж. Роберт («Джейбоб»), и вы лежите на спине, заглядывая под днище своего 40-тонного тягача
По всей длине строительной площадки, с востока на запад, творилось то же самое. Все системы искалечены, переломаны, половина оборудования выведена из строя, остальная обречена. Догрызая полоску вяленой говядины, сжимая пальцы от удовольствия, Хедьюк наблюдал сквозь стекла своего бинокля весь тот разлад, что творился внизу.
Солнце поднялось выше, вторгаясь в его тень. Да и вообще ему все это начинало надоедать. Он решил проложить некоторую дистанцию между собою и потенциальным линчевателем из Ком Уош. Потому что все, что он пока что знал или мог видеть внизу, — это отряд поклонников и заботливых приверженцев тракторов, фанатов тяжелых строительных машин, карабкающихся вверх по восточному склону по следам, которые наверняка оставили, — не могли не оставить, — прошлой ночью он и его друзья.
