Только вот тогда мне не удалось вернуться на точку. Потому что не успела я выйти из больницы, как снова замаячили те трое, что поставили меня на бабки. Соседки маме рассказали, что видели во дворе какого-то беспалого с бандитской рожей. И с ним двое таких же типов.
То есть, эта гопота знала, где я живу. Мог бы помочь отец. Но он в это время тоже оказался в больнице с сердцем. Я сама не разрешила маме его волновать. Какими бы ни были у нас сложные с ним отношения, но я все же его любила. Дочки ведь всегда к отцам привязаны. Особенно, когда им плохо.
Мама подсуетилась, и через знакомых определили меня в дурку. Диагноз самый невинный – постболевой шоковый синдром с проявлениями паранойи – как-то так. Или что-то наподобие. Я медицинского языка так и не изучила. С началом конца государства с таким диагнозом можно было каждого второго в психушку устраивать!
Бабки мы заплатили. Палату мне сделали отличную. С тихой соседкой. Она, правда, действительно была больна. После того, как на её глазах зарезали в драке двух братьев, она почти не говорила. А если и говорила, то с ними. То есть построила свои мир. И наш её уже не волновал.
Как я там провела время, разговор отдельный. Но время точно было потрачено не зря.
Только когда вышла, тоже сразу вернуться на точку не получилось. Я просто стала бояться. Мне этот беспалый всё время мерещился. Но потом собралась. Начала снова работать. Но уже не так, как раньше. Страх у меня уже повзрослел. Быстрее, чем я сама.
Со страха я закурила. Не сигареты… Травку… Это, конечно, не тяжелый наркотик. Но в «зеленую» юную голову шибало так, что мозги были на вылете. У меня пару месяцев не было ни одного светлого дня, чтобы я проснулась и на жизнь взглянула трезвыми глазами. В минуты просветления стала замечать, что девочки от меня постепенно уходят и уходят. Видеть это вижу, а сделать ничего не могу. У меня организм требует и требует шмали.
Но однажды, когда обнаружила, что вместо Щелчка, куда направлялась отоспаться дома, я каким-то образом попала на стройку в Солнцево, поняла: если не остановлюсь – мне точно кранты. И сказал себе: все, хватит! Не бывать такому никогда, чтобы я саму себя в землю закапывала.
Потом, как это ни странно, мне всё же помог Паровоз. Как-то он заехал с утра на точку, когда я еще была вменяемая и сказал, что они вычислили этих отморозков. Они оказались шестерками из Ногинска. Выполняли всякие заказы по запугиванию лохов. И совершенно неожиданно вместо лохов наткнулись в одной палатке на ребят Петра. Те зашли к бывшему однокласснику пивка дернуть. Ну и нос к носу встретились с этой шушерой. В общем разборки были не долгими. Паровоз, которого его мальчики тут же вызвали, позвонив в офис из автомата, разбираться не стал. Тем более понял, что именно эта троица и на меня наехала. Суд был короткий. И приговор приведен в исполнение в ближайшем от МКАДа лесочке.
После этого мне стало как-то легче. То есть стало понятно, что самое время прийти в норму.
Хотя и сложно было, и сама себе временами в голове морду била. Но соскочила я с этой дури.
Благо, колоться не начала.
Тогда и сделала вывод о пользе страха. Производственного. Нельзя считать, что если тебе фартит, то так и будет все время. Нет! Ожидать удара надо всегда. Если он нагрянул, то находить возможности ответить.
Так вот, повторю: в те «сумрачные дни» я так и не поняла, откуда эта троица нарисовалась.
Только сейчас пазл сложился. Стопудово: Жаба навела!
Подружка моя ненаглядная, Светочка Цветикова. Она уже тогда задумала вывести меня из игры, а точку под себя взять. Только вот не учла моя девочка, что Паровоз недолюбливает её. У него к ней, как к представительнице семьи, пусть и обедневшей, но номенклатуры, у него классовое отторжение. Да и меня закопать не удалось. Живучей я оказалась. Она ведь одной из первых ушла, когда я вернулась.
Сослалась на здоровье, на то, что за мамой надо поухаживать. А я через месяц узнала, что она в другой ресторан перебралась.
В то время я приняла это нормально. Бизнес есть бизнес. Мне она ничего не задолжала. Захотела – пришла. Захотела – ушла.
Но сейчас все встало на свои места. Старость не радость, а тяжелое бремя разгадывания загадок замшелой юности.
После разговора в гостинице на меня просветление нашло. Не нужны были деньги той троице. Они свое получили. Должны они были меня упаковать… Не вышло. Потому и сбежала Жаба.
Готова поставить на «Zero» в казино по имени «Жизнь», что она и сейчас уже планирует, как от меня избавиться. Не проиграю!
Не дошло до неё: мы уже сравнялись в возрасте. Потому как разницу в годах я мозгами компенсирую. По опыту она по сравнению со мной просто соплячка!
И расклад в моих руках. Ты, милочка, этого не знаешь.
А чтобы еще раз убедиться, что играем моей колодой, я сейчас и удостоверюсь оригинальным способом, если посмотреть со стороны.
Если меня пошлют и рассердятся – все нормально! Можно действовать по сторонам не оглядываясь.
