Идти пришлось далеко. Мы петляли по аллеям. Я быстро понял, что Саша была права, когда сказала, что надо идти пешком. Снег здесь не убирали всю зиму. На дорожках образовалась внушительная наледь. Учитывая, что последние дни было достаточно тепло, то провалиться на подтаявшем льду можно было так, что потом хоть трактор вызывай!
Хотя и пешком тащиться по этой то хрустящей ледяной корке, то грязно-темной каше из сырого снега, тоже было сомнительном удовольствием.
Всю дорогу мы молчали. Я решил не дергать её. Не то состояние. Потом всё расскажет. Понятно, что мы шли либо к кому-то на могилу, либо на похороны.
Минут через 10 на самой отдаленной аллее мы увидели небольшую группу людей. В основном это были женщины. С цветами. Сбоку стояли венки. Кто-то громко всхлипывал.
Значит, второе – похороны.
Мы подошли поближе. Нас заметили.
– Ой Сашенька! Как хорошо, что пришла, – сгорбленная женщина, хотя и не старая, а словно высохшая от горя и слез в каком-то немного потертом, хотя раньше, очевидно, дорогом пальто и старых коричневых сапогах, протянула руку в нашу строну. Точнее – в сторону Саши, приглашая её подойти поближе. Я тоже немного приблизился, но оставил дистанцию, соответствующую моменту. В конце концов, кто я здесь? Случайный наблюдатель.
– Как хорошо, что ты успела! Я не могла тебя найти… Светочка была бы так рада! Вы с детства были такими подружками. И вот видишь, как оно вышло… – и она снова всхлипнула, а потом уже не в состоянии сдерживаться зарыдала.
Понятно, что это была мать, той что лежала в гробу.
Странно, но почему-то с детства нас привлекают похороны. Во времена моего детства траурные процессии шли вдоль дома, от самого подъезда с плаксивыми завываниями сверкающих труб и глухими ударами огромного барабана до автобуса, который стоял в отдалении. Мы, мальчишки, старались заглянуть, а кто же там лежал, закрытый оборками ткани. Нас очень удивляло, когда, например, в гробу оказывался дядька, который совсем недавно нас гонял от окон, потому что мы мешали ему спать.
Со временем, разумеется, это детское любопытство исчезло. Жизнь заставила научиться вести себя в соответствии с печальным моментом события. Но вот стремление вглядеться в мертвое лицо осталось. Словно это была попытка заглянуть за ту черту, которую ожидает всех нас.
И еще одно я понял: когда уходил из жизни человек в возрасте, его черты лица чаще всего менялись до неузнаваемости. Словно с уходом пропадала та энергия, которая и делала его личность неповторимой. За чертой жизни это уже была маска. У молодого этого перехода был не заметен.
Сейчас я видел совсем молодую девушку.
Крышки на гробе не было, значит, в церкви её не отпевали. Хотя сейчас это становилось правилом. Но в семьях бывшей советской номенклатуры придерживались устоявшихся светских догм.
Гроб был нежно голубым. Девушка тоже лежала в голубом платье. Светлые волосы были повязаны голубой лентой-платком. Только выбившаяся прядка русых волос «щекотала» закрытые глаза девушки. Мне почему-то показалось, что они тоже были голубыми.
Не было на её лице маски смерти. Только грусть. И удивление. Словно она спрашивала: «А почему я здесь? Я же еще хочу и могу жить? Что вы хотите со мной сделать?»
Трудно поверить, что через несколько минут гроб закроют крышкой. Огромный гвозди войдут в дерево. И больше никогда и никто не увидит в реальности это милое лицо. Я её не знал, но комок подкатил мне к горлу. Мне кажется стало понятно, почему Саша попросила меня быть с ней! Тяжело провожать в последний путь свою близкую подругу. Вот она и решила опереться на надежного человека. Таким человеком стал я. Трогает…
Кто-то произносил приличествующие моменту речи.
Как я понял, Света погибла из-за несчастного случая. Сзади, то ли мне, то ли еще кому-то, тихий женский голос прояснил, что девушка ночью возвращалась поздно домой на высоких каблуках, поскользнулась и, неудачно упала, ударившись затылком, о ступеньку в подземном переходе. В наши времена никто не заботится о том, чтобы убрать ночную наледь…
Вот уж не знаешь, где несчастья ждать… Правда, как молодая девушка интуитивно не сгруппировалась, и что это был за переход, на котором за день весь лед не вытерли – сейчас-то снегопадов и сильных заморозков уже не было… Но мало ли чего не случается в этой жизни. Итог – перед глазами.
Потом стали прощаться. К гробу с усопшей подходили, пришедшие на похороны. Кто-то целовал в поминальную ленту, кто-то просто смотрел. Подошла Саша. Внимательно, и мне даже показалось, испытующе посмотрела на умершую девушку, положила цветы на покрывало. И отошла. Целовать не стала.
Я, разумеется, стоял в стороне. Понятно, что мне нелепо было бы прощаться с усопшей – я просто сопровождающее лицо.
От гроба едва оторвали рыдающую мать. И вот уже через несколько минут бесстрастные могильщики в синих ватниках быстро закидывали могилу холодным рыжим суглинком. С лица Земли исчезла красивая девушка… Грустно.
– Сашенька, ты с нами поедешь на поминки?
– Нет, простите… Вы же знаете, мама приболела… Я едва вырвалась…
