Рано утром один из джигитов повез меня в аэропорт. Он оказался разговорчивым пареньком и на ломанном русском рассказал, что Вайхит со своими людьми решил остановить поезд и пощипать пассажиров. Такое в то время уже было обычным для Чечни. Дело было не первым. Но в тот раз в составе ехали военные. С оружием. Целое подразделение. Куда-то их переводили. Началась перестрелка. Чеченцев положили немало – они никак не ожидали отпора. А самым первым под разборки попал мой муж. Рядом с ним разорвалась граната.
Когда я летела в самолете, у меня было странное ощущение. С одной стороны – шок, что все так сложилось. А с другой – подсознательное чувство облегчения, словно заканчивался какой-то странный сон, который начался, как волшебная сказка, а закончился почти кошмаром.
В Москве старые документы мне отдали. Даже какие-то деньги передали, так что заниматься формальностями не пришлось. Да и родителям я не особо рассказывала, что случилось! Ну, не было дочки почти год – бывает. Я же им периодически звонила. Вот приехала назад, жива, и, как они полагали, здорова.
Вот странно. Прожила я с Вайхитом почти год. Но жалости, что его потеряла, почти и не было!
А Олега знаю без году неделя, да и того меньше, а терять не хочу!
Почему?
Может быть, он просто другой? Из другого мира, с другими законами? Не формальными – человеческими.
Мне просто захотелось туда попасть? Но я не могу сама этого сделать! Слишком там всё по-другому. Живем рядом, а существуем изолированно друг от друга. Иду по улице, а на встречу мамочки с колясками. Раньше я их высокомерно жалела: народили всякую кричащую мелкоту, погрязли в пеленках-распашонках, не допущены они к высшему нашему пониманию жизни. А как случилось со мной это… с выкидышем, почему-то зависть проклёвывается. Не доступны мне больше ни пеленки, ни распашонки, ни орущие младенцы! Хотя врач и сказал, что со временем может что-то восстановится… Но я не верю!
Да, не в младенцах заковырка. Эти девки просто идут и радуются. Всё им пофиг! Ничего они не боятся, потому что не знают всего того, что я знаю. Я всё знаю и боюсь! И где та высшая радость? Кому повезло больше? Не может быть жизнь хорошей, если она на страхе замешана! Ни золото, ни камешки, ни бабки, ни жратва с фирменным пойлом не перекроют этой гаденькой язвы под названием «я боюсь»!
Вот я придумала человечка, который может меня вытянуть!
А, может, не придумала?
Ну чего он, паразит, молчит!!! Что скажет??? Какой приговор?
Мы и в его берлоге…
Вот он набирает в легкие воздух. Сейчас я услышу…
Ничего не хочу слышать!
Я прикладываю палец к его губам…
Я отключился…
Не хотел. Вроде как не по-мужски: сразу после близости засыпать.
Но…
Просто закончились силы…
Вытащили батарейку…
Когда мы вошли в квартиру, я хотел сначала махнуть стаканчик чего-то убойного. Саше дать выпить. Потом, когда чуть отпустит, узнать… Мне многое надо понять.
В первую очередь: кто она? С кем я имею дело? Хоть режьте меня на кусочки, но представить это милое существо в роли руководителя организованной преступной группировки с кучей качков-отморозков, я никак не мог!
Но и на рядовую «шестерку» она мало похожа. Так чем наша «деловая девушка» занимается?
Вот всё, что я хотел выяснить, пока мы ехали.
Первый шок от сообщения прошел, мозги встали на место… Захотелось поспрашивать. Как задавать вопросы, даже самые жёсткие, я знал. Профессионализм не пропьешь!
И, сняв пальто, я повернулся к ней, чтобы изложить дальнейшую программу нашего сегодняшнего «свидания»! Но она посмотрела своими темно-карими глазами, и столько в них было тоски и надежды, что я проглотил первый убийственный вопрос, который хотел произнести суровым тоном, чтобы определить дальнейшее настроение нашего общения.
Эта пауза на мгновение перечеркнула все мои грандиозные планы. Когда я вновь набрал воздух, чтобы все же сказать, все, что собирался, она вдруг приложила пальчик к моим губам. А потом обняла и прижалась всем телом…
Может, отстранись я от её нежных и зовущих губ, все получилось бы, как намечал. Но я не отстранился.
И тогда произошёл взрыв.
Природа сама знала, что и ей, и мне было нужно в такой момент!
Мы не путались в одеждах. Наша одежда слетела, как шелуха.
Нет, это был не секс. Я вообще не люблю секс. Более того – терпеть не могу. Секс – это физзарядка на запупенском комбинате по переработке вторсырья. Души – по нулям. Только тупые физические упражнения и однообразные движения.
Но и близостью то, что между нами происходило, назвать сложно.
Это было взаимное самоутверждение в самом близком контакте. Я входил в неё, как никогда не делал: грубо и резко. Она подчинилась мне, словно получала искупление, за боль и страдание, которое доставила другим.
Мы любили друг друга, забыв понятия «можно и нельзя». Мы делали всё, что подсказывала нам природа.
Я чувствовал себя в ней…
я ощущал все, что ощущает она…
и я отдавал ей все, что нахлынуло на меня:
удивление,
шок
и одновременно с этим жалость и желание!
