– Ноубл? – оскалился в улыбке Сандэнс. Одного из передних резцов у него не было, и это портило его красивое лицо. – Она тебя так называет?
По пирсу в их сторону бежала целая толпа полицейских в фуражках с высокой тульей. Бутч огляделся, ища глазами другой экипаж.
– Он что, болеет? Что у него с лицом? Странно, что его вообще на корабль пустили.
– С лицом у него все в порядке, Гарри Лонгбау. А вот что у тебя с душой стало?
Но Сандэнс его не слышал. Он не отрываясь глядел на Джейн.
– Это та певица. Та, что была похожа на Этель. Мы ее видели в мюзик-холле в девятьсот первом. Черт меня подери. Как же это вышло, а, Бутч?
Он не станет обсуждать Джейн и Гаса. Не станет без крайней необходимости.
– Ноубл! – взмолилась Джейн. Она тоже заметила полицейских, но теперь к ним присоединился Уэртог.
– Подвезти тебя, Кэссиди? – подмигнул ему Сандэнс. – У меня ведь наемный экипаж. А кстати, знаешь, где теперь твой брат? Ван тоже здесь. Где-то болтается. Забавная история с этим Ваном… Если ему закрыть пол-лица, получится твоя копия. И глаза у него голубые, как у всех Паркеров.
– Сукин сын, – прошептал Бутч, поправляя шляпу.
Дело принимало совсем дурной оборот.
В следующий же миг Ван растолкал уличную толпу, восторженно сгреб брата в охапку и принялся раскачиваться вместе с ним из стороны в сторону, шепча ему на ухо гадости. Ван был на полдюйма выше Бутча и фунтов на десять тяжелее и любил делать вид, что из них двоих именно он старший брат, здоровяк, крепкий, злой и расчетливый. Вечно соревнующийся. Он отпустил бороду, перекрасил волосы в темный цвет, и теперь они с Бутчем вполне сошли бы за близнецов.
– Я знал, что рано или поздно ты вернешься. Мы уже давно встречаем все корабли из Европы. Рад снова оказаться в старых добрых американских штатах?
– Слыхал? Бутч подыскал себе новую Этель, – перебил его Гарри.
– Этель? Где? – вскрикнул Ван и стал озираться; вокруг них начала собираться толпа.
– Помогите мне загрузить багаж, – велел Бутч и, грохоча груженой тележкой, подвел к экипажу Джейн и Огастеса. Он помог им усесться, но едва успел, не без помощи Вана, поднять внутрь сундуки и чемоданы, как к нему подбежали полицейские во главе с графом Уэртогским.
– Сэр, вот вы, да-да. Можно вас на минутку? – рявкнул один из офицеров, и Ван мгновенно ускользнул, укрылся за экипажем.
Бутч ощутил знакомое ледяное презрение, всегда охватывавшее его, когда ему доводилось иметь дело с представителями закона, но все же с напускным спокойствием обернулся к полицейскому, бесстрашно встретил его взгляд.
– Чем я могу вам помочь, джентльмены? Мы совершили долгое путешествие, моей жене нездоровится, и потому мне хотелось бы поскорее уехать.
– Вашей жене? – переспросил главный офицер, мрачно хмурясь.
– Да. Мадам Туссейнт моя жена, и я полагаю, что дело в проблеме, о которой нас уже уведомили на борту «Адриатики». Капитан Эдвард Смит получил запрос об экстрадиции от французских властей. Однако моя жена более не гражданка Франции, и посему капитан Смит вполне разумно расценил, что у него нет оснований отправлять американку обратно во Францию исключительно ради того, чтобы уважить этого господина. – И он кивнул в сторону графа.
Граф Уэртогский посерел, но уши у него пылали.
– Это лишь попытка уйти от правосудия! Она вышла за вас, только чтобы стать гражданкой Америки!
– Каковы бы ни были ее мотивы, я считаю, что мне повезло. – Бутч улыбнулся полицейским, которые уже неловко озирались на графа. – Граф Уэртогский, – продолжал он, – одержим мадам Туссейнт и вовсе не рад, что она от него ускользнула. Я бы тоже не радовался. Моя жена редкая красавица. – Полицейские наклонились, стараясь заглянуть в экипаж, а Бутч продолжал плести свою сеть: – Однако задействовать полицейских ради собственных заурядных целей… Честно говоря, я не ждал такого от английского лорда. А вы, господа?
Офицеры завертели головами, оглядывая друг друга, а граф Уэртогский принялся говорить что-то о международных договоренностях и телеграммах, требуя, чтобы «эту женщину немедленно задержали».
– Мы готовы, сэр? – спросил Бутч у Сандэнса.
– Готовы,
Его новое имя Сандэнс произнес с легким нажимом.
– Я сяду с вами, на козлах, – бодро объявил Бутч. – Погода сегодня чудесная.
Он взлетел наверх, снял шляпу, а Сандэнс щелкнул хлыстом, почти как в старые времена. Когда задок экипажа просел под тяжестью еще одного седока, Бутч обернулся и увидел, как с задней подножки на него скалится брат.
– Куда едем? – спросил Сандэнс, когда экипаж рванулся вперед.
– Вези нас в «Плазу», – тихо отвечал Бутч. – Знаешь, где это?
– Неплохо, неплохо, – пробормотал Сандэнс, со знающим видом развернул экипаж и направил его в самую гущу уличного движения, прочь от порта.
Полицейские не стали пытаться их задержать, но Бутч так и не понял, действительно ли ему опять удалось улизнуть, или это была лишь передышка перед боем.
– Слыхал, Рип ван Винкль?[21] – через плечо бросил Сандэнс, вспомнив прозвище, которое давным-давно дал брату сам Бутч. – Бутч завел новую семью. Жену и сына-жабеныша. И они остановятся в «Плазе».
