С этими словами Сандэнс соскочил с козел, снял цилиндр и пыльник и остался в костюме, гораздо больше подходившем для обеда в «Плазе». Бутч слез за ним следом. У него дрожали колени, но он, несмотря ни на что, был рад, что ему не придется одному разбираться в ситуации, в которой он пока вообще ничего не понимал.
Он помог Джейн и Огастесу выйти из экипажа и вручил швейцару несколько банкнот, которые сумел выудить из кармана:
– Мы вернемся через час, самое позднее через два. Не выпрягайте лошадей, но дайте им немного воды и корма. И прошу, присмотрите за сундуками.
– Да, сэр, конечно.
Швейцар выдал Гарри талон, который следовало предъявить, чтобы забрать экипаж, и они, все впятером, самое странное сборище, которое только можно было вообразить, вошли в «Плазу».
Мистер Бэйли Хьюго кинулся им навстречу, широко раскинув руки и вытаращив глаза. Это был крупный, безукоризненно одетый мужчина, в облике которого неидеальной была единственная деталь – прядь прямых черных волос, то и дело спадавшая на лоб. Мистер Хьюго хорохорился, расточал улыбки и комплименты, но видно было, что он объят паникой.
– Мадам Туссейнт, вы приехали. Вы готовы петь? – Он бегло оглядел ее темно-синее дорожное платье и шляпу с широкими полями, украшенную перьями и гнездом с голубоватыми яйцами.
– Петь?
– Ну разумеется. Миссис Гарриман и миссис Луиза Карнеги организовали обед, чтобы отметить ваше возвращение в Нью-Йорк и начало американских гастролей. Уверен, вы знаете, что их помощь для нас очень важна. Гарриманы предоставили вам право свободного проезда на их поездах на все время гастролей, а миссис Карнеги многие годы оказывала поддержку Консерватории Туссейнт.
– Конечно… Но, мистер Хьюго, у меня нет ни музыкантов, ни готовой программы. Я думала, что сегодня за обедом мы лишь обсудим гастроли. Я не знала, что должна выступать.
– За роялем сегодня мистер Рейвел. Он аккомпанировал вам, когда вы в прошлый раз пели в Карнеги-холле, но, конечно, в составе оркестра. Он знает все номера из вашего репертуара. Просто скажите ему, что вы хотите исполнить.
Бутч заметил, что она злится, но она сразу сумела подавить раздражение и расправила плечи.
– А кто эти джентльмены? – Мистер Хьюго оглядывал разношерстных сопровождающих Джейн с выражением ужаса и изумления на лице.
– Это мой сын Огастес, думаю, вы его помните. – Джейн чуть подтолкнула Огастеса вперед, а потом взяла Бутча за руку, повыше локтя.
– Поверить не могу, как ты вырос. Когда я в последний раз тебя видел, ты был еще совсем малышом и все время цеплялся за подол мадам. А теперь вы с ней почти одного роста!
– А это мистер Ноубл Солт, мой импресарио на время американских гастролей. Он будет участвовать во всех переговорах и поможет мне принимать решения.
Мистер Хьюго раскрыл рот от изумления:
– Ваш импресарио?
– Да, мистер Хьюго, – подтвердила Джейн, не вдаваясь в дальнейшие объяснения, и махнула рукой в направлении Вана и Гарри. – Эти джентльмены – мои охранники. Они присмотрят за моим сыном, пока я пою. Прошу, усадите их так, чтобы они не помешали дамам обедать, и накормите. Мы прибыли прямо с корабля, проголодались и очень устали. Как я уже сказала, я не ожидала, что буду сегодня выступать, но постараюсь не разочаровать публику.
– Конечно, мадам. Вы хотели бы поесть перед выступлением? – спросил мистер Хьюго и качнул головой.
Судя по пустым тарелкам и любопытным взглядам сидевших за столами зрительниц, они уже готовы были насладиться пением Джейн. Она набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула:
– Мне достаточно будет стакана воды, мистер Хьюго. И я должна поговорить с мистером Рейвелом. Прошу, усадите моих людей.
Мистер Хьюго подозвал официанта и все ему объяснил, спеша увести мужчин и Огастеса подальше от любопытных взглядов обедавших дам.
– Идите, Ноубл, – сказала Джейн. – Проследите, чтобы моего сына не украли и не потребовали за него выкуп.
Он вскинул бровь:
– Как ни печально, с них станется попытаться. Правда, я думаю, Гас не дастся им в руки, но я все же останусь с ним, на всякий случай. Вы справитесь?
– У меня нет выбора, – пожала она плечами. – Я буду стараться как могу, а остальное от меня не зависит. Не понимаю, как такое могли запланировать без моего ведома… Но меня не впервые бросают в клетку ко львам и предлагают спасаться самой.
Спустя десять минут она уже пела, стоя в конце обеденного зала, у рояля с откинутой крышкой, а аккомпаниатор как мог старался за ней поспеть. Она пела с силой, но без всякого страха, со страстью и без капли паники, но его сердце билось от ужаса за них обоих. Еще через двадцать минут, исполнив шесть песен, каждую из которых зрительницы встречали с неизменным восторгом, она изящно поклонилась и поблагодарила мистера Рейвела так, словно он был ее старым и преданным другом.
И Бутч снова был потрясен.
– Ноубл, вы будете пирожное? – шепнул ему Огастес, не сводя глаз с припорошенного сахарной пудрой лакомства.
– Не-а. Ешь, Гас. – Он едва взглянул на свою тарелку.
– А курятину вот эту будешь? А, братишка? – вмешался Ван.
