Вчера, уже в конце рабочего дня, его вызвал в к себе в кабинет начальник отдела и включил Диму в группу сопровождения и охраны каких-то важных шишек из управления на время их поездки в маленький подмосковный Мухосранск.
Группа сопровождения и охраны состояла из самого Димы и флегматичного пожилого капитана Заикина.
Выехали с утра. Всю дорогу за окнами машины по обе стороны ухабистого под-. московного шоссе стеной стоял угрюмый, заснеженный лес…
Дима лихо крутил баранку, постоянно поглядывая в зеркало заднего вида на идущие сзади два черных «мерса».
Он то увеличивал, то уменьшал скорость, проверяя, не висит ли кто на хвосте. Взревывал сиреной, распугивая с дороги частников.
— Н-не гони и не д-дёргайся. Начальство этого не любит, — невнятно сказал капитан Заикин. Как бы оправдывая свою фамилию, он действительно немного заикался. Помимо этого, в данный момент он завтракал.
Положив для удобства на колени автомат, капитан развернул фольгу, и в салоне сразу же разлился восхитительный запах жареной курицы.
Холостяк Дима, чей завтрак состоял сегодня из чашки кофе и сигареты, покосился на напарника, сглотнул слюну и спросил:
— Как думаешь, это… Нас наказали или поощрили?
— Не п-понял? — с набитым ртом ответил Заикин, удивленно глядя на Диму.
— Ну, вот эта, наша поездка, это нам доверие или что? Вот Кирюха с Митрофаном и ещё три опера едут сегодня в «Палас» Палёного с его братвой задерживать, а нас сюда.
— А-а, вон ты п-про что. — Заикин прожевал и ненадолго задумался. — Мне, например, точно поощрение. До выслуги, сам знаешь, всего ничего осталось, так я, чем Паленого ловить, лучше с тобой покатаюсь.
А тебе… Не знаю, тоже доверие, наверное. Высокое начальство охраняешь как-никак.
— Я тоже думаю, что доверие… — успокоился Дима. — А то с чего бы… — Он замолчал на полуслове и толкнул в бок сомлевшего после еды напарника: — Смотри-ка, чего это он, а?!
Капитан Заикин открыл слипавшиеся глаза и с удивлением увидел, что от стоящей на обочине «Волги», такой же бело-синей, как их «Форд», выходит на дорогу гаишник и помахивает жезлом, приказывая остановиться.
— Дурак он, что ли? — удивился капитан. — Видит же, что начальство едет. — Внезапно у капитана промелькнула в голове дикая мысль, что едущие сзади «Мерседесы» давно отстали и они несутся по шоссе одни-одинешеньки. Он испуганно оглянулся назад — чёрные машины чин-чинарём шли сзади.
— Включи мигалку, — посоветовал Заикин Диме, что тот и сделал, да ещё и пару раз рыкнул сиреной, мол, протри глаза, служивый.
Однако ненормальный гаишник не успокоился, а решительно, несколько раз указал жезлом на обочину.
— Тормози, — пожал плечами Заикин. — Сейчас ему начальство выдаст.
Дима Корнеев тоже пожал плечами и свернул к обочине. «Мерседесы», как привязанные, послушно последовали за ним.
Гаишник с характерной кавказской внешностью неторопливо обошёл машину и тихонько постучал в стекло водительской двери стволом автомата.
Дима опустил стекло и закричал:
— Ты что, лейтенант, охерел, не видишь, кого везу?!
— Выйдите из машины. Оба, — не повышая голоса, скомандовал гаишник. Дима посмотрел в его холодные глаза, цвета грязного весеннего льда, и торопливо полез из тёплого салона.
Заикин судорожно схватил лежащий у него на коленях автомат, но дверца с его стороны неожиданно распахнулась, и двое в форме ГИБДД сноровисто вытащили толстого капитана из машины, отобрали автомат, пару раз крепко приложив его лицом о капот, и оставили валяться на обочине.
— Отдайте мне пистолет, пожалуйста, — вежливо и вроде бы даже дружелюбно попросил Диму нерусский гаишник. Молодой мент на секунду заколебался, и тут дверца одного из «мерсов» распахнулась и из нее неуклюже выполз толстяк с отечным злым лицом. Корнеев узнал в нем зама начальника управления, которого видел только один раз, на празднике, посвященном Дню милиции.
— Ты кого тормозишь, сволочь тупая!! — заорал толстяк, тряся отвислыми красными щеками. — Ты кто такой?!
И тут Дима Корнеев услышал, как гаишник со страшными ледяными глазами ответил:
— Мы бойцы свободной Ичкерии. Вы все являетесь заложниками. В обмен на вашу свободу мы намерены требовать полной независимости для нашей республики.
Дима не поверил своим ушам. Где-нибудь на Кавказе — это ладно, это пусть… это может быть. Но здесь, в двадцати километрах от Москвы… это просто не могло происходить.
Однако, когда из придорожного леса на дорогу высыпали кавказцы в белых маскхалатах и, дав орущему заму оплеуху по его красной роже, быстренько запихали его обратно в «Мерседес», Корнеев больше не колебался. Дрожащей рукой он расстегнул кобуру и протянул гаишнику-террористу табельный «Макаров».
Гром нажал наугад пару кнопок, и в домофоне тихомировского подъезда женский голос спросил:
— Кто. там?
Алексей, недолго думая, туманно ответил:
— Это я.
— Кто это «я»? — раздраженно спросила женшина. — Наши все дома.
«Приятный голос», — подумал Гром и, нажав «сброс», набрал следующую комбинацию.
— Это я, — повторил он, нагнувшись к микрофону.
Домофон тирлинькнул, и пьяный мужской голос заорал:
— Витёк, блин, тебя только за смертью посылать.
