Как правило, бандиты навещают своих любовниц, что способствует многоженству. Но известны и редкие случаи, когда девушки делят тяготы бродячей жизни с мужчинами. Банда Лампиона, судя по всему, была единственной такого рода на северо-востоке Бразилии. Даже в том случае, когда планировалась особенно долгая и опасная экспедиция, женщин предпочитали не брать с собой, часто вопреки их желаниям, поскольку их присутствие мешало бы обычным любовным приключениям мужчины «из уважения к постоянной партнерше»{97}. Женщины внутри банды обычно не выходили за пределы принятой гендерной роли. Они не носили оружия, как правило, не принимали участия в боевых действиях. Мария Бонита, жена Лампиона, вышивала, шила, готовила пищу, пела, танцевала, воспитывала детей прямо среди зарослей… Ей было достаточно того, что она вместе с мужем. Когда требовалось, она бралась за оружие, но в основном занимала позицию наблюдателя, упрашивая мужа не рисковать понапрасну{98}. Но например, Дадá, жена его лейтенанта Кориско, была ближе к леди Макбет и вполне могла сама командовать бандой. Совместное проживание даже незначительного числа женщин в мужской банде влечет за собой очевидные неудобства. Их присутствие минимизирует страх перед грозным предводителем, равно как и дисциплинированную мораль в партизанских группах с высокой политической сознательностью. Вероятно, это главная причина, по которой бандиты неохотно берут с собой женщин и стараются не связываться с пленницами. Ничто так не подрывает солидарность, как сексуальное соперничество.
Вторая и менее разрекламированная роль женщин в бандитском мире — это роль сторонниц и связных с внешним миром. В основном, следует полагать, они помогают своим соплеменникам, мужьям и любовникам. Вряд ли что-то еще можно к этому добавить.
Третья роль — это сами бандитки. Очень немногие женщины становились активными бойцами, но в балладах балканских гайдуков встречается достаточно упоминаний (см. Главу 6){99}, чтобы предположить присутствие такого явления хотя бы в некоторых частях света.
В перуанском департаменте Пьюра, к примеру, известно о нескольких женщинах в период 1917–1937 годов, которые были предводительницами банд: в частности, Роса Пальма из Чулуканас, которую, как говорили, уважал даже прославленный Фройлан Алама, самый известный бандитский главарь того времени; лесбиянка Роса Руириас из Морропона, в особенности воинственной общины; и Барбара Рамос из Упалас-Гасиенда{100}, сестра двух бандитов и подруга третьего[69]. Эти девушки были известны как отличные наездницы, меткие стрелки, а также славились отменной смелостью. За исключением пола, вряд ли они хоть чем-то отличались от любого другого бандита.
История аргентинского разбойничества знает одну прекрасную
В великом китайском романе «Речные заводи» встречаются героини, но в Китае, как и повсюду, было очень немного женщин — рядовых бандитов. Учитывая практику бинтования ног, которая затрудняла для женщин свободное пешее передвижение, это совсем не удивительно (женщины встречались чаще в районах верхового разбойничества и там, где ноги не бинтовались — как, например, среди этнической группы хакка на юге Китая). Удивительнее то, что значительное число женщин фиксируется среди бандитских вожаков начиная с тайпинского восстания (поразительная Сю Сяньянь, у которой была устойчивая репутация «убивающей богатых и помогающей бедным», стала героиней многочисленных поэм). Как правило, они, по-видимому, подавались в бандиты, чтобы отомстить за смерть мужей или, реже, других родственников, что может объяснять редкое упоминание их имен в записях.
Месть двигала и женщинами в Андалусии, где они не только упоминались в документах как