- Может быть, так и устроено в этой жизни, но это неправильно!
- Гэс, - сказал Джим задумчиво, - ты еще совсем мало что знаешь в этой жизни. Ты вот знаешь, что у меня есть младшая сестра? Ну, почти совсем еще девчонка. Так вот, знаешь, как она зарабатывает деньги? Собой. Такая вот жизнь. Правильно это? Нет, неправильно, ну а что поделать?
- А ты не мог бы помогать ей? Ну, чтоб ей... этого не приходилось делать? - спросил Гэс, пораженный и огорченный тем, что услышал.
- Тогда вот, когда ей действительно надо было помочь, когда было совсем худо, я не мог этого сделать. У меня тогда не было за что купить кусок хлеба, не было даже где переночевать. Теперь, наверное, я мог бы помогать чем-то, ну, по крайней мере, так, чтоб ей не помереть с голоду, но ей уже такая помощь не нужна.
- Черт бы все это побрал, - пробурчал Гэс мрачно, - чего-то тут не так. Все устроено не так как надо!
- Ладно, Гэсси, - сказал Джим, широко улыбаясь, - нам тут платят не за всякие там разглагольствования, а за то, что мы встречаем посетителей и улыбаемся им во весь рот. Как лопнувшие арбузы. Ладно, ты не принесешь мне джину, а? И побольше.
- Конечно принесу, сейчас. - Гэс обрадовался возможности отойти от двери, пройтись к стойке бара. Он знал, что с помощью джина Джим снимал напряжение и улучшал себе отвратительное, мрачнейшее настроение, которое время от времени выползало из темных глубин души, окрашивая все черным цветом.
Но Гэс совсем позабыл про Ронду Хельбаум.
Бармен - худой, морщинистый человек с парализованной ногой бывший жокей, - когда привратник подошел к стойке, был занят, и Гэс решил заглянуть сначала к себе в комнату и взять свежий платок. Проходя мимо кухни, сквозь открытую дверь он увидел, что там кипит работа: там делали бутерброды, мыли тарелки. Старый негр, повар Джонни Вашингтон, бросил на проходящего Гэса странный взгляд, но тот по молодости лет и по неопытности не знал, как ему отреагировать.
Пацан, воспитанный улицей, тут же бы понял, что нужно быть начеку, и приготовился драпать. Но Гэс, не останавливаясь, подошел к своей двери. Даже то, что в комнате горел свет, не насторожило его.
На его койке лежала Ронда; она курила сигарету, вставленную в длинный мундштук; на полу стоял стакан, на донышке оставалось немного виски; дым, который она кольцами выпускала изо рта, не позволял рассмотреть ее глаза.
- Привет, силач и красавец, - сказала женщина тихо, растягивая слова.
- Послушайте, я вовсе не хочу вас отсюда выгонять, но знаете, у каждого должно быть свое собственное место.
- Конечно, конечно, и постелька своя, очаровашка, - согласилась она, пошевелившись; подперев подбородок одной рукой, она приглашающим жестом похлопала другой по одеялу рядом с собой, не сводя при этом глаз с Гэса.
- Нет, так не пойдет, - сказал Гэс. - Вы вот сами по себе, и я сам по себе. И если б мне захотелось пообщаться с вами, я в сначала прислал вам букет роз.
- Мужчинка, мне не нужны розы...
Она прикрыла глаза длинными ресницами, слегка отставив нижнюю губу.
- Извините, - сказал Гэс, - но у меня свой подход.
- Хорошо, хорошо, только заходи, наконец, и закрой за собой дверь.
Она подвинулась на постели - при этом ее груди вывалились из низкого выреза легкого платья. И Гэс чуть не поддался искушению - но уж очень ему претило быть вот так бесцеремонно выбранным и затащенным в постель. Будто банан, который выбирают и выдергивают из грозди.
- Нет, извините, но...
- Быстро иди ко мне, а то начну кричать: "Насилуют, насилуют!" поспешно проговорила она хриплым голосом.
Гэс отступил в коридор и захлопнул дверь. Мгновением позже он услышал звон разбивающегося стекла на уровне своей головы - наверное, она швырнула в него стакан, - а потом посыпались такие ругательства, которые ему никогда не приходилось слышать; он и предположить не мог, что такое может исходить от женщины.
И Гэс сразу понял, что у него могут быть неприятности. Но что предпринять, не знал. Единственное, что ему оставалось - пойти и рассказать все мистеру Фитцджеральду.
Он начисто позабыл о джине для Джима и спросил бармена, где можно найти хозяина.
- Наверху. Вон через ту дверь.
Гэс прошел сквозь малоприметную дверь, на которой ничего не было написано, поднялся по ничем не примечательной лестнице и оказался в кабинете, стены которого были обшиты деревянными панелями. Фитцджеральд сидел за столом и листал бухгалтерскую книгу.
- Сэр, - сказал Гэс, - мистер Фитцджеральд...
Розовощекий человек с шапкой белых волос поднял голову.
- В чем дело, Гэс?
- В моей комнате лежит женщина! Она грозится, что я потеряю работу, что... у меня будут всякие другие неприятности, если я не ублажу ее, выпалил Гэс. - Но разве это входит в мои обязанности? А если входит, я хотел бы, чтоб вы мне сами об этом сказали.
Фитцджеральд нахмурился, взял сигару, обрезал кончик, закурил. Потом прочистил горло.
