- Говорят, у него бзик такой есть - людей резать, - сказал Левша. Доставляет ему большое удовольствие. Метит всегда в низ живота. Говорят, подпускать его к себе и на три метра нельзя. Не успеешь рукой двинуть, а его железка у тебя уже в кишках. А еще говорят, что он многим яйца пообрезал, так, просто со зла.
- Со зла?
Левша утвердительно кивнул.
- Говорят, он как жеребец-производитель, которого взяли и выхолостили. Когда-то он своими яйцами пулю поймал. Поэтому он стал таким сволочным. Его ничего не трогает, кроме сына - сделал этого выродка, пока яйца были еще целы.
- И как это ему еще не пустили пулю между глаз? - спросил Потрох.
- Ха, его не раз накачивали свинцом, но ему всегда везло. Говорят, его возьмет только серебряная пуля.
- Всади в него заряд медвежьей дроби, а ему хоть бы хны, - добавил Крекер Зак.
- Ладно, поехали дальше, - сказал Гэс. - Поедим на следующей остановке.
Гэс размышлял о долгоносом, рыжем скопце, замышляющем очередное нападение; может быть, он уже где-то рядом. И нельзя подпускать его к себе близко - а не то действительно всадит в тебя свой кривой нож так быстро, что и моргнуть не успеешь. Но рано или поздно встретиться им придется Мики Зирп должен расплатиться за смерть Джима.
Не открывая дверцы, Гэс перелез через борт своей машины и сел за руль. Махнул рукой - поехали!
Рев моторов нарушил предвечернюю тишину полей, и огромные грузовики, один за другим, двинулись вперед.
Темнота быстро сгущалась. И это беспокоило Гэса. В темноте что увидишь? Разве разглядишь, есть ли в руках людей в подъезжающей машине оружие? Или ящик с гранатами на сиденье? Увидишь фары - и все. А что прячется за фарами?
Мимо них проехало несколько машин, двигавшихся с запада, и каждый раз Гэс хватался за автомат. Но это были просто фермеры, возвращавшиеся домой на своих стареньких "фордах".
Через час караван грузовиков подъехал к какой-то маленькой деревушке. Гэс не увидел никакого щита, на котором было бы написано название и приглашение посетить ее, но Солтц сказал, что она называется Овербрук.
На главной и единственной улице, где не стояло ни единой машины, ни единой телеги, горела одна лампочка, висевшая над вывеской "Столовая".
- Вроде тихо, - сказал Гэс. - Если тут открыто, то можно и поесть чего-нибудь.
Он свернул к бордюру и поставил машину параллельно тротуару так, чтобы не тратить лишнего времени на выруливание, если понадобится отъезжать немедленно, хотя знал, что в этих местах сохраняется правило: транспортное средство нужно ставить носом к тротуару, под углом - и привязывать лошадь к поручню.
- Соленый, пойди принеси мне бутерброд или что-нибудь такое, - сказал Гэс. - Накупи бутербродов и для остальных, но пива не бери.
- А как же ты? Один посидишь пока?
- Ничего. И я буду не один, а со своим "банджо".
Соленый криво усмехнулся и отправился в столовую. Она была открыта, и он, собрав водителей и охранников, повел их толпой, которая выглядела весьма необычно, в пустую, заспанную столовую.
В самом начале улицы и в самом ее конце горели два тусклых фонаря. Гэс прошелся вдоль грузовиков, проверяя, плотно ли брезент покрывает ящики, не ослабли ли веревки. Ему бы очень не хотелось, чтобы грузовики привлекли чье-либо внимание, но это было невыполнимо: всякий оказавшийся на улице в это время обязательно бы подивился веренице огромных черных машин, стоящих у края тротуара. Такое не спрячешь. Все равно, что попытаться спрятать на улице слона. Что тогда остается делать? Вести себя так, будто все это в порядке вещей.
Гэс подумал о том, что и в Канзас-Сити наступил вечер, что Бесси, готовясь к выступлению в клубе, уже одевает свое вечернее платье. Его охватил приступ тоски и одиночества, но он отогнал от себя печальные мысли. Сейчас ему нужно думать лишь о том, что ждет впереди - на каждой развилке дорог, у каждого моста их может подстерегать засада. И ни о чем другом.
Когда Гэс подошел к грузовику, который вез бензин и другие припасы, из дверей одного из домов вышел человек. Им оказался деревенский констебль, сутулый, щуплый, с большими седыми усами; на бедре у него болтался в кобуре старый "кольт" с костяной ручкой.
Гэс остановился, ожидая, что скажет констебль.
- Далеко едете? - спросил старик, засунув большие пальцы рук в карманы древнего жилета.
- Да, довольно далеко, - сказал Гэс. - У вас тут такой уютным городок, что хотелось бы даже остаться. Но мы только перекусим и поедем дальше.
- Да, вы прямо осчастливили Реда Уолфорда. За последние семнадцать лет, с тех пор как он открыл свою забегаловку, ему еще не приходилось обслуживать столько людей сразу, да еще на ужин.
- Я уверен, что наши ребята хорошо заплатят вашему Реду, и кое-что прибавят сверху.
- Однако забавно вы тут поставили свои машины.
- Забавно?
- Ну, вы их так поставили, что нарушили закон. У нас в Овербруке, как и во всех других городах штата, кстати, мы ставим машины и все остальное, что ездит, под углом к тротуару. А что вы везете в этих своих грузовиках?
- Особое посевное зерно. На запад штата. Им будут засевать поля для нового урожая.
