Обсуждение было кратким, но продуктивным. Для максимального ускорения запуска суперкомпьютера Семен с Сергеем решили закупить телекоммуникационные стойки, провода, разъемы и прочую мелочевку еще до завершения оформления бумаг по дому, справедливо решив, что охранникам они будут явно ни к чему. Для перевозки всего «электрического барахла», как его окрестил Моркофьев, решили купить прицеп к копейке, да побольше. В переднюю часть прицепа для маскировки нужно будет класть слегка выглядывающую из под тента лопату, грабли или, допустим, пару-тройку досок, чтобы ничем не отличаться от прочих едущих на дачу. А вот чуть подальше и разместится все «самое интересное»… Позанимавшись с Сергеем, уверенно колотившим по груше, Моркофьев хлопнул себя по голове.
— Совсем забыл, Серега! Мне ж в банк еще надо, денег снять. Давай тогда, до завтра. Приходи ко мне утром, поедем одеваться
— Семен Васильевич, воскресенье ж завтра!
— Мда… Ладно… ты все равно приходи, позанимаемся, а приоденемся в понедельник-вторник. Так что все равно до завтра!
— До завтра!
Сергей двинулся домой, а Семен заторопился в чертог капиталов. К счастью, банк был еще открыт. Моркофев заказал на понедельник пару пачек долларов для директора электростанции и перевел на карту средства, достаточные для оплаты «электрического барахла». Надо бы еще про прицеп не забыть — вовремя подумал Семен перед тем, как указать сумму, и махнув про себя рукой, дал распоряжение перевести вдвое больше того, что он планировал ранее. В который раз возмутила его и комиссия за выдачу наличных, но Моркофьев решил не обращать на себя внимание и оставил свое мнение при себе. Семен не знал, что комиссия, по сравнению с западной, достаточно мала и была одной из многих комиссий, составлявших лишь часть доходов банка. Если бы кто-то в банке знал ту опасность, которую он подвергнется из за Семена, тому бы еще и приплатили…
В это самое время в Благовещенске уже наступила ночь и Василий Соловьев лежал в кровати, обнимая Ленку. Днем он вернулся из Китая и привез ультрафиолетовые и магнитные картриджи. В принципе, поменявшись с товарищами, можно было двинуть туда и в рабочий день, но в субботу поток пересекающих реку был плотнее и Васька разумно решил, что в нем он будет менее заметен да и лучше затеряется, если что. К счастью для Соловьева, Ли указал оптовую цену на упаковку из десяти картриджей, чему Васька был несказанно рад. С таким запасом ему еще долго в Китае не надо будет отсвечивать! Хотя обнимать Ленку было приятно, но их сегодняшнее занятие пока еще было совершенно не тем, которое очень многие бы вообразили «в меру свой испорченности». Просто без задних мыслей, ну… если честно, то почти что без задних мыслей лежать с женщиной в постели и при этом беседовать с ней на такие темы ему еще не доводилось — с немалым удивлением осознал Васька
— Вась, я тут подумала… Надо будет купить еще один принтер и дешевенький резак для бумаги, по шесть листов вполне хватит.
— Эх, Лена… Все бы здорово, но на какие шиши… Я ж на картриджи сколько потратил?
— А я на что? Цены я посмотрела, принтер это не самой последней модели, стоит тысячи две с половиной, да и резак за 700 взять можно.
— Ленка, что бы я без тебя делал? — с чувством произнес Соловьев
— Дальше… надо будет в аптеке резиновых перчаток прикупить, да побольше. Чтобы бумагу не лапать. И еще…
Слушаю Ленку, Соловьев с удивлением и восхищением поразился тому, насколько глубоко и всесторонне она сумела продумать операцию. Не были забыты и по две настоящие купюры, которые планировалось класть сверху и снизу пачки с бумагой, чтобы не трогать ее при укладке в приемный банкомат. Предусматривалось последовательное тестирование различных видов бумаги и то, что нужно делать после, когда тест пройдет успешно. Васька слушал Лену и, так как теперь он норовил лечь так, чтобы ночник освещал женщину, любовался ей. При этом Василий с удивлением для самого себя понял, что сейчас любуется не только ее внешностью, но также и проявленными Еленой основательностью, рассудительностью, осторожностью, предусмотрительностью да и много чем еще!. Однако, ты, Вася, связался с очень толковой бабой! Смотря на Лену, Васька все ж не забывал оценивать то, что она говорила и, самому неведомо как, ухитрялся еще при всем этом даже вести беседу. С некоторыми из его предложений и замечаний она соглашалась, а с некоторыми спорила. Оценив в уме то, с чем она спорила, и бегло, насколько было возможно при множестве одновременных дел, проанализировав Ленкины ответы, Соловьев замер и от удивления даже перестал вести беседу. Она же именно о нем беспокоилась и заботилась!
— Вася, ты чего замолк?
— Э… Лен, не стеклянный же я, в самом-то деле… Заботишься ты обо мне…
— Так женщина и должна заботиться о любимом мужчине. А то еще случится с тобой чего от излишней решительности…
