В это время в Благовещенске Василий Соловьев совсем не отказался бы от того, чтобы дать какую-то сумму денег за то, чтобы спокойно спать с легким сердцем, но лишних денег у него совсем не было. Утром он получил письмо от Оноды, чему был несказанно рад. С огромным усилием удержавшись от того, чтобы стащить данные сразу же, Соловьев неохотно пошел на работу. На обратном пути с работы вечером он в очередной раз поставил рекорд скорости и добрался до дома в считанные минуты. Заставив себя раздеться и разуться, зная, что письмо уже есть, Василий рванулся к компьютеру, стащил три снимка, номера которых врезались ему в память еще с утра и перенес их на ноутбук. Открыв первый файл, он радостно выдохнул. На экране показались прямоугольники, размеры которых были указаны с точностью до миллиметров, но что еще важнее, с точностью не то, чтобы до десятых — до сотых долей миллиметра были указаны точки, в которых проверялось ультрафиолетовое свечение и намагниченность. Соловьев радостно выдохнул — вот оно! С четверть часа он пребывал в эйфории, поочередно радостно таращась в документы по купюрам в 1000, 500 и 100 рублей. Однако, пробудившийся здравый смысл коварно напомнил Соловьеву анекдот о пинаемых всеми милых пушистых колобках, которым один затейник посоветовал стать злобными колючими ежиками. А в ответ на вопрос, как же им стать этими самыми колючими ежиками раздалось лишь «Идите на …., я принимаю только стратегические решения!». Знаний у Василия изрядно прибавилось, спору нет, однако! Как же применить их на практике? Если ультрафиолет еще можно нанести ручкой, то как магнитить чернила, да еще с такой точностью? Там у каждой точки 10 в минус чертей-какой степени каких-то там хреновых единиц намагниченности! Даже если крошить магнит и пытаться приклеивать частички — вряд ли то, что надо получится. Соловьев подумал о том, что надо бы написать Оноде и решил, что нужно это делать выспавшись, с утра и на свежую голову. Поставив будильник на час раньше своего обычного подъема, он упал в кровать, но заснуть ему удалось не сразу, а только после того, как он в общих чертах продумал содержимое письма в Японию.
Киоши Онода прочитал письмо Соловьева около полудня. Он ждал письма с подобным содержанием и был чрезвычайно рад иносказательной и абсолютно непонятной остальным форме того, как Vasily ловко спросил совета о том, как бы ему правильно с корректной цветопередачей напечатать такие хорошие снимки. Снимки действительно не то, чтобы просто — даже чрезвычайно хорошие, особо учитывая содержащуюся в них информацию, но вот только заметить это дано не всем. Было очень здорово что парень написал про модель своего принтера. Онода живо залез в Интернет и, поискав, нашел там картриджи с ультрафиолетовыми и магнитными чернилами, предназначенными именно для указанной модели. Скопировав номера моделей картриджей, присвоенные производителем, и называемые по-английски Part Number, Киоши внес их в файл, который будет запрятан в фото, и дал краткие указания по тому, как по его мнению, надо проводить печать и тесты. Выложив на портал очередное фото со спрятанным в нем файлом, Онода написал e-mail практически ни о чем, с банальными рекомендациями о том, что сам принтер в принципе не плох и вполне годится, и, видимо, стоит подобрать себе картриджи получше, а самое правильное, оригинальные. Самым важным в этом письме был постскриптум о том, какую фотографию стоит посмотреть на портале. Отправив письмо, Онода в который раз с недовольством подумал, что необходимо ожидание, которое, однако, скрашивалось не только осознанием верности выбранного пути но и той дистанцией, которую уже удалось успешно пройти за очень короткие сроки.
В Москве наступил вечер и Семен Моркофьев, отругав себя за то, что он, занявшись делами, обо всем позабыл, а кое-что надо было бы уже давно сделать, позвонил Профессору
— Дело выгорает, но все будет более-менее ясно к лету. Тогда я у тебя хату куплю. Настаивать на немедленной покупке не будешь?
— Не буду. Другому бы я постарался сплавить ее поскорее, но мало ли, не выгорит, чего тебе с ней делать-то?
— Спасибо! Не отвлекаю? — спросил Семен, услыхав женский голос.
— Если честно, то…
— Понял, мешать не буду, позвоню через месяц-полтора
— Давай, спасибо тебе, все с ходу понимаешь.
