Профессор отбил звонок, а Семен, довольно ухмыльнулся. Дело действительно выгорало, и это не могло не радовать. И с программированием наступило некое просветление. Радостно мурлыкая себе под нос «Маленькую ночную серенаду», он продолжил свое самообразование. У него наступал тот самый знакомый каждому обучавшемуся программисту период, когда компьютер, наконец, начинает слушаться твоих перенесенных в текст программы задумок и в пишущем пробуждается ощущение самого себя богом-творцом, вдыхающим жизнь в бездушную машину и повелевающего ею. У изучающих второй-третий языки программирования это ощущение проявляется не столь остро и потом совсем притупляется, когда уходишь на второй десяток. Однако, момент, когда компьютер начинает подчиняться твоей воле впервые, обычно запоминается на всю жизнь и особенно ярко. Разобравшись с многомерными массивами и успешно получив правильный результат на тестовых данных, Моркофьев посмотрел на часы и с удивлением заметил, что уже начало третьего! Семен было попытался обругать себя, но на фоне эйфории от своих успехов у него так ничего и не вышло. После этого Моркофьев быстро завалился спать, успев подумать перед сном о том, что если компьютерные игры затягивают еще сильнее, то надо бы их сторониться, а то мало ли что…
В это время Василий Соловьев был уже в Китае. Вечером он прочитал письмо от Оноды и вначале мысленно назвал себя дураком — неужто не мог сам до таких картриджей допереть? Однако, честность перед самим собой взяла верх, и он признался себе, что и думать-то о такой возможности не стал бы без подсказки. Задача его изрядно упрощалась — заменяешь картридж одного из четырех основных типографских цветов CMYK, рисуешь замененным цветом в файле то, что надо, и печатаешь. Онода даже подсказал ему, как проводить тесты с магнитными точками — нарисовать на месте каждой магнитной точки соответствующий намагниченности кружок и потом пропорционально увеличивать их на доли миллиметра. Сделать с полсотни вариантов и посмотреть, какие из них примутся. Соловьев почувствовал невольное уважение к предусмотрительности японца, но теперь он находился в стране, отношения которой с Японией были, мягко говоря, не всегда ровными и безоблачными, причем намного больше, чем с Россией. Поднявшийся на торговле с Благовещенском город Хэйхэ изобиловал «помогайками», получавшими свою мзду от тех, к кому они приводили клиентов, однако Василий предпочитал ориентироваться самостоятельно и в который раз вежливо, но твердо отказался от их услуг. Направляйся он за за чем-то иным, звать «помогаек» еще куда не шло, но сейчас лишние знающие о его планируемых покупках были совершенно неуместны. Большая часть челноков приезжала за различного рода тряпками. Соловьев ни разу не был в Москве, и не мог знать Ростецкого, рассказывавшего после своей командировки в Хабаровск веселую историю про разговор двух местных:
— Мне вон тот спортивный костюм нравится
— Не вопрос, на неделе в Китай поеду, привезу. Тебе какой — Adidas, Reebok, Nike?
