Денежно-кредитная политика Центрального банка в условиях начавшегося экономического подъема была весьма сдержанной, хотя на протяжении 1999–2000 гг. несколько раз наблюдалось кратковременное ускорение денежного предложения, что было связано, преимущественно, с необходимостью дополнительных рублевых интервенций на валютном рынке, с целью накопления валюты, продаваемой Министерству финансов для осуществления платежей по внешнему долгу. Продолжалась политика плавающего обменного курса. На протяжении 1999–2000 гг. Центральный банк неоднократно снижал учетную ставку, опустив ее с 60 % до 25 % в годовом исчислении. За период реформирования российской экономики более низкое значение учетной ставки наблюдалось только в апреле 1992 года (20 %) и в октябре-ноябре 1997 года (21 %). Правда, уровень учетной ставки, кроме индикативного, другого значения не имел. В 2000 году Центральный банк дважды в неделю (понедельник и четверг) объявлял ломбардные кредитные аукционы на срок до 7 календарных дней, но из-за отсутствия спроса со стороны банков аукционы признавались несостоявшимися. В течение первой половины 2000 года общая сумма предоставленных Центральным банком внутридневных кредитов и кредитов "овернайт" составляла не более 1 млрд. рублей.
В январе 2000 года Совет директоров Центрального банка принял решение об увеличении нормативов обязательных резервов: по привлеченным кредитными организациями средствам юридических лиц в валюте Российской Федерации, юридических и физических лиц в иностранной валюте — с 8,5 до 10 %; по денежным средствам физических лиц, привлеченным во вклады (депозиты) в валюте Российской Федерации — с 5,5 до 7 %. Таким образом, резервные требования вернулись к докризисному значению.
На пути нормального развития у российской банковской системы было еще много препятствий и хронических болезней. Одна из самых тяжелых — наличие множества неликвидированных банков с отозванной лицензией. В IV квартале 1999 года таковых насчитывалось 1025. Действовавшие в тот период ликвидационные процедуры и технологии не позволяли полностью прикрыть большое количество "мертвых" банков, которые продолжали подавать признаки жизни, наподобие гаитянских зомби. Дело в том, что в России сформировалась судебная модель банкротства банков с небольшой примесью административных мер. Центральный банк вправе отзывать лицензию у банка, но его банкротством занимался суд. Он же назначал арбитражного управляющего и следил за процедурой ликвидации банка, которая была прописана настолько нечетко, что позволяла заинтересованным лицам затягивать банкротство до бесконечности. За это время активы банка уходили в другие структуры и банально тратятся на содержание арбитражных управляющих. В результате кредиторам последней очереди — юридическим лицам — во многих случаях не доставалось ничего.
Еще до кризиса 1998 года достаточно массовым явлением было отсутствие у официально обанкротившихся банков кредиторов, заинтересованных в их ликвидации. Или в отсутствии у собственников (акционеров) средств, необходимых для завершения ликвидационных процедур. После кризиса достаточно массовым явлением было стремление главных (мажоритарных) акционеров и топ-менеджеров обанкротившихся банков максимально оттягивать их окончательную гибель. По крайней мере, до тех пор, пока не будут реализованы остатки денежных средств на счетах банков-корреспондентов. Банки с отозванной лицензией представляли собой практически альтернативную банковскую систему, которая не Центральным банком, ни другими официальными органами никак не регулировалась.
Совокупные активы банков с отозванной лицензией (за исключением "СБС-Агро" и "Российского кредита", находившихся под управлением АРКО) на 31 декабря 2000 года составляли 8,5 % активов всех зарегистрированных банков. Рассказывают, что в короткую бытность В.А.Степашина в должности премьера он, однажды, поинтересовался у главы Центробанка В.В.Геращенко, возможно ли то, что некий банк с отозванной лицензией, как ни в чем не бывало, продолжает проводить банковские операции, — на что последний философически заметил: "В России все возможно…". "Очень жизнеутверждающий ответ", — сказал Степашин под хохот присутствовавших на заседании членов кабинета министров.
Вторая важная проблема, от которой зависело сохранение тенденции экономического роста, заключалась в недостаточном уровне капитализации российской банковской системы, то есть в ее ограниченной способности увеличивать долю кредитов в своих работающих активах. Хотя уже в 1999 году прирост капитала российской банковской составил около 40 %, это было явно недостаточно для того, чтобы удовлетворить растущий спрос на кредиты, в том числе — со стороны предприятий экспортно-ориентированных отраслей экономики.
