— Этот невозможный человек, — обратилась она к Палмеру, — один из немногих людей, которые действительно могут помочь.
Палмер поднял стакан, но, раздумав пить, поставил его обратно. И, как бы укрепляя свое решение, отодвинул стакан в сторону.
— Прежде всего я должен знать следующее, — начал он. — Давайте предположим, что я сказал вам нечто секретное, что, может быть, никогда не станет материалом для печати. Давайте также предположим, что это не может быть доказано или же что я абсолютно не прав, а также давайте предположим, что мои сведения неполны и потребуют дальнейшей работы с вашей стороны. Будете ли вы удовлетворены, делая эту работу и не зная, появится ли у вас когда-нибудь возможность напечатать статью или нет?
Небольшой мягкий рот Моллетта растянулся в притворносладкой улыбке. — Я ужасно люблю работать над тем, что не будет напечатано. — Потом серьезно:— Давайте суть дела. Если оно действительно важно, тогда я изъявляю желание потратить на него свое время.
— Не для печати.
— Не для несчастной печати, — согласился Моллетт.
— У меня есть основания подозревать, — быстро начал Палмер, зная, что если он станет подбирать слова, то никогда не сможет произнести их, — наличие какой-то внешней группы, которая стремится захватить контроль над ЮБТК.
Моллетт беззвучно свистнул. Его взгляд быстро перескочил на Вирджинию.
— Честно? — пробормотал он.
— Ты слышал этого человека, — ответила она.
Репортер медленно откинулся на спинку стула и устроился поудобнее.
— Я рад, что Маку Бернсу пришлось поехать в Олбани.
— Почему вы так говорите? — спросил Палмер.
— Потому что, будь он сейчас здесь, вы никогда не сообщили бы мне этого.
— Правда. Но почему вы так думаете?
— Продолжайте. Мак Бернс может носить свои великолепные двухсотдолларовые костюмы, но для меня он будет оставаться троянским конем.
— Это, — тихо сказал Палмер, — самая интересная вещь, какую я сегодня услышал. — Некоторое время все молчали. Пауза затянулась. Официант поставил на стол три тарелки и начал перекладывать омары по-ньюбургски с мармита в тарелку Вирджинии, изысканно орудуя вилкой и ложкой, которые он держал наподобие щипцов, и явно стараясь, подобно всем официантам дорогих ресторанов, продемонстрировать высокий класс заведения и как бы подкрепить крупные долларовые суммы, напечатанные в меню.
Моллетт вздохнул, его глаза следили за движениями вилки и ложки официанта.
— Читали какие-нибудь хорошие книги за последнее время? — спросил он, не обращаясь ни к кому непосредственно. Палмер видел, как пальцы Моллетта нетерпеливо барабанили по белой скатерти.
Когда официант, обслужив всех, удалился, пальцы Моллетта успокоились.
— Мы говорили о чем-то, не так ли?
— Мы говорили, достаточно ли значительна новость для отчаянного писаки из «Стар», — ответила Вирджиния.
— Даже если все это построено на песке, — добавил Палмер.
— И ты только что вонзил тупой кинжал в позвоночник некоего Мака Бернса, — продолжала Вирджиния.
— Я? — Моллетт сдернул салфетку, которую официант попытался ему завязать. — Чтобы я сделал такое с Честным Маком?
— Он следил, как удаляется официант. — Просто я заметил, — сказал он, ловко и уверенно атакуя омара, — что в качестве заслуживающего доверия политического организатора всяких сомнительных мероприятий он прекрасно научился работать на два фронта. — Моллетт поднял длинный кусок омара, обмакнул его в растопленное масло и отправил в рот. Его взгляд быстро метнулся в лицо Палмера.
— Вы что-нибудь сказали? — спросил он.
— Просто я подавился, — ответил Палмер, врезаясь в свой бифштекс. Вместо средне прожаренного мясо было обуглено с внешней стороны, оставаясь внутри сырым. — Полюбуйтесь, — пожаловался он.
— Выглядит несъедобно, — сказала Вирджиния. — Сегодня пятница, и я буду придерживаться рыбного меню.
— Разве кто-нибудь в здравом уме может назвать это средне прожаренным?
— Немного сыровато, — согласился Моллетт, — отправьте его обратно.
Палмер покачал головой и принялся за наиболее приемлемые куски бифштекса.
— Вы нам еще не ответили, достаточно ли интересует вас новость, чтобы над ней работать.
Моллетт продолжал жевать.
— Это трудновато объяснить. В сущности, черт возьми, почти невозможно.
— Не заинтересовались?
— Очень даже заинтересовался.
— Тогда…
Моллетт плотно сжал губы, отрывая очередную клешню омара.
— Я не совсем уверен, что должен это объяснять, — ответил он.
Вирджиния положила вилку.
— О, нет. Не может быть.
Моллетт кивнул:
— Угу.
Вирджиния повернулась к Палмеру.
— Этот тип хочет сказать, — она понизила голос, — что кто-то уже сообщил ему эту новость. Кто-то с другой стороны.
Палмер перестал жевать. Он откинулся на спинку стула, его глаза уставились на репортёра. Спустя мгновение он проглотил кусок мяса, но другого отрезать не стал.
— Тогда почему, — спросил он наконец, — вы были так удивлены, услыхав это от меня?
— Меня уверили, что, во-первых, никто в ЮБТК ничего не подозревает и что, во-вторых, они ничего и не заподозрят… пока не опустится топор.
— Я не слишком польщен чьим-то мнением обо мне.
