Широко известный в конце XIX века американский хиромант Луис Хамон, обладавший уникальным даром безошибочно определять характер и предсказывать судьбу по линиям рук, в силу своей оригинальной профессии давно научился ничему не удивляться. Но однажды, взяв в руки ладони некоего человека, чьего лица он не видел (правила развлечения требовали, чтобы предсказатель скрывался за занавесом), Хамон был просто поражен необыкновенным несоответствием знаков правой и левой руки.
«Такое ощущение, что левая рука принадлежит королю, а правая — королю, который отправился в добровольную ссылку», — произнес Луис Хамон, внимательно изучив ладони незнакомца. — Левая рука сулит необычайно яркую судьбу и нескончаемый поток триумфальных успехов, в то время как на правой руке четко видно, что все это завершится в один ужасный день… Вам тогда исполнится 41 или 42 года».
Разумеется, тогда эти прогнозы вызвали лишь всеобщее возмущение и презрительные усмешки. Иначе и быть не могло: ведь руки принадлежали знаменитому писателю Оскару Уайльду, находившемуся в то время на вершине славы. Никто не мог предположить, насколько правдивы окажутся слова гадателя: головокружительный успех Уайльда никак не мог закончиться катастрофой.
Естественно, и сам писатель отказался поверить в зловещее предсказание, высокомерно отклонив предложение Хамона помочь ему изменить будущее. Выпавшие на долю Уайльда испытания очень скоро заставили его горько сожалеть об этом опрометчивом решении: возможно, согласись он тогда последовать совету хироманта, все сложилось бы совсем иначе. И встретив Луиса Хамона в 1900 году, униженный, уничтоженный, все потерявший Уайльд мог сказать гадателю только следующие слова: «…Больше всего меня мучает одно — почему я вас тогда не послушал? Почему не внял предостережению?».
Возможно, трагедия Уайльда была предопределена свыше, но скорее всего ее истоки кроются в самом мировосприятии писателя. Исповедовавший культ красоты как единственной ценности, возведший эстетизм и свободу творческой личности в степень главного жизненного принципа, в дышавшую пошлостью и лицемерием Викторианскую эпоху Уайльд просто не мог ожидать для себя иной участи. Английское общество конца XIX столетия, строго каравшее любые отклонения от провозглашенных им условных норм морали, отвергло и уничтожило недавнего кумира, тщетно пытавшегося защитить свою неповторимую индивидуальность и отстоять право на любовь.
Оскар Фингал О'Флаэрти Уиллс Уайльд родился в Дублине 16 октября 1854 года. Его отец, Уильям Уайльд, был талантливым хирургом, а мать, Франческа Джейн Элджи, собирала фольклор и под псевдонимом Сперанца («Надежда») писала стихи и политические статьи, прославлявшие достоинства ирландского народа.
Свободная творческая атмосфера в семье, несомненно, повлияла на становление характера одаренного мальчика и в чем-то определила его дальнейший жизненный путь.
В возрасте 10 лет Оскар поступил в престижную Королевскую порторскую школу в городе Эннискиллене и, окончив ее с отличием в 1871 году, получил стипендию в дублинском Тринити-колледже. Юноша блестяще учился, достигая особых успехов в античной литературе, и 3 года учебы в колледже принесли ему множество призов. Главной наградой оказалась стипендия в оксфордском колледже Святой Магдалины, где юный Оскар Уайльд продолжил свое образование. Уже тогда будущий писатель приобрел среди товарищей и преподавателей репутацию эстета и щеголя, и это нисколько не умаляло его литературных талантов.
В 1878 году, окончив Оксфорд со степенью бакалавра искусств, Уайльд отправился в Лондон, чтобы посвятить себя литературному труду. Еще в годы учебы под влиянием лекций Дж. Рескина Оскар проникся идеями эстетизма и с тех пор от всей души проповедовал в своем творчестве идеал «бесполезной», самоценной красоты, способной противостоять пошлому практицизму викторианской морали.
Успех пришел к Уайльду буквально с первых его шагов в литературе. В 1880 году он написал свою первую пьесу «Вера, или Нигилист», передав один из ее экземпляров популярной в то время актрисе Эллен Терри, а через несколько месяцев издал за свой счет сборник стихотворений.
Все это принесло молодому автору довольно широкую известность как в Англии, так и за ее пределами (хотя, конечно, о мировой славе говорить было еще рано). И в 1881 году Оскара пригласили в Америку, дабы он мог выступить в Нью-Йорке с циклом лекций.
Предложение оказалось весьма кстати: уже пришла пора сообщить миру о новых принципах искусства. Но существовала и гораздо более веская причина: доставшееся от отца небольшое наследство было давно растрачено, и писателю срочно требовались деньги. А в том, что в Америке его ждут успех и богатство, Оскар не сомневался.
