Вначале он все же пытался сохранить свое обычное презрительное равнодушие, считая надвигавшиеся события очередным повторением пройденного, лишенным всякой цели и смысла. На все оживленные и встревоженные разговоры он реагировал бесстрастными репликами вроде «Да, я слышал, какая-то война…». Но, несмотря на это, с течением времени стало понятно, что более сохранять эту позицию невозможно.
Главная опасность войны для Джойса заключалась в том, что она могла воспрепятствовать миру прочитать «Поминки по Финнегану». Возможно, он даже полагал, что именно для этого она и началась. В первые дни войны писатель беспрестанно повторял: «Надо, чтобы они оставили в покое Польшу и занялись "Поминками по Финнегану"».
Но вскоре, помимо этой серьезной проблемы метафизического свойства, война принесла Джойсу и его семье весьма ощутимые бытовые неудобства. Париж заполонили войска; постоянные бомбежки делали существование обессиленного, морально истощенного писателя мучительным. Всеобщее бедствие уже казалось Джойсу чем-то ничтожным и не стоящим внимания, но в то же время он не мог в один миг отказаться от своих принципов, которые пронес через всю жизнь.
Несмотря на кажущуюся абсурдность суждений (в частности, относительно «Поминок»), Джойс до самой смерти сохранил трезвый рассудок и теперь прекрасно отдавал себе отчет в том, что было бы по меньшей мере смешно и глупо в свете надвигавшегося Апокалипсиса полагать главной трагедией отсутствие интереса критики к своей книге. Но думать по-другому он просто не мог: это означало бы, что абсурдом была вся его прежняя жизнь.
Выхода больше не было. Оставалось напиваться до бесчувствия, выбрасывать последние деньги на ветер и без конца твердить: «Мы быстро катимся вниз».
В 1940 году, когда жить во Франции стало невозможно, семья писателя переехала в Швейцарию. Здесь художник провел свои последние дни: 13 января 1943 года одиссея Джеймса Джойса закончилась.
Настоящее его имя было Джеймс Маркус Смит. Он родился в достаточно обеспеченной техасской семье в 1938 году. Родители прочили ему военную карьеру и устроили в военную академию, но очень скоро Смит понял, что жесткая армейская дисциплина, уставной распорядок и субординация — это не для него. С легким сердцем он покинул стены академии и отправился на поиски славы и «длинного доллара» в Мекку актеров и певцов — Голливуд.
Талант у парня был. Он отлично пел, причем одинаково хорошо мог исполнять кантри, рок-н-ролл, оперу и блюзы. Конечно, ему было понятно, что с именем Джеймс Смит карьеру на «фабрике грез» не сделать, и он стал Джеттом Пауэрсом… На некоторое время.
Карьеру он начинал с того, что подражал Элвису Пресли. Не так, правда, как затем это делали многочисленные последователи короля рок-н-ролла, сделавшие карьеру в 60-е годы ХХ века, отнюдь нет. Просто не королевское это дело — исполнять грязную работу, а потому именно Пауэрс-Смит делал демонстрационные записи для фильмов с участием Пресли.
Жизнь он вел вполне богемную. Оттягивался по полной в компании с друзьями и знаменитостями, ночуя то в гараже, то у товарища, а порой и в полицейском участке, куда его периодически забирали за нарушение общественного порядка. Собственно, именно полиции, а вернее, термину уголовного законодательства США «probation», то есть «освобождение на поруки», он и обязан появлению своего псевдонима, Проби, который он принял при подписании контракта с фирмой «Liberty».
Карьеру певца он начал в 60-х годах. Сначала ему помогала известная в музыкальном мире дама по имени Шарон Шили, которая в 1963 году привезла в Штаты любительскую съемку выступления британских рокеров. П. Дж. Проби (инициалы — своеобразный реверанс в сторону предыдущего псевдонима) посмотрел на вокал таких культовых английских певцов, как Клифф Ричард, Адам Фейт и другие, — и пришел к неутешительному для жителей туманного Альбиона выводу — петь в Великобритании не умеют. Впрочем, если продюсер Джек Гуд, к тому времени перебазировавшийся в США, сумел раскрутить этих, по мнению Проби, бездарных и безголосых певцов, то что он сможет сделать с настоящим гением! А П. Дж. Проби таковым себя считал.
Он отправился к Гуду и сразу получил место в новом телевизионном шоу. Но не за вокал, а за длинные волосы. Шоу должно было называться «Young America Swings The World», и предполагалось, что оно станет настоящим взрывом мирового масштаба. Но грандиозным планам не дано было осуществиться. Именно в этот момент на мировую арену вышли «The Beatles», и Америка утратила статус первой скрипки.
Ливерпульские «Жуки» впечатления на Проби не произвели. Он отправился в Англию, дабы показать местным, как надо петь. В Голливуде он задержался ровно настолько, насколько это было необходимо для обзаведения приметным гардеробом.
